Читаем Апостолы Дьявола полностью

Было, правда, среди океана вражеского разбросано с десятка два-три крохотных монастырей, где стойкие монахи с негустыми прихожанами еще твердили молитвы и пели со слезами на глазах «Прощание славянки», свято веря, что и они когда-нибудь, но не сейчас, а потом, при случае, все как один пойдут в смертный бой за Русь Святую и все как один помрут за нее… потом. И все. И тьма.

И черные тумены. И орды воров-демократоров и прохвостов-реформаторов.

Двадцать лет как в Дух Святой русские верили в писательский оплот Державы, объявивший громогласно себя хранителем традиций и устоев, самого духа России и плоти Ее, в богатырей святорусских, в «могучую кучку»… А «кучка»-то и оказалась кучкой… И даже не кучкой, а так себе… кучковщинкой не поймешь чего. Кучковщинцы и кучковщики все оправдывались, что, мол, не бьются за Родину, потому что средств не хватает и господдержки не видно, а без дотаций и спонсоров кого же и как бить, когда и пить уже скоро будет не на что… Уныние, величайший смертный грех, охватило пишущую русскую братию. Безверие и страхи поселились в душах…

И сравнения тут пошли мои уже не на былинном уровне. А на ином. И показались мне, оглянувшемуся, иные «подписанты» не добрынями Никитичами и алешами поповичами, а коровьиными из булгаковского романа, которые научили всех кричать заполошно и очумело: «держи его! держи!», а сами раззявили широко рот… но не крикнули. И попрятались.

Вот так получилось.

Дважды оплошала наша русская братия писательская (здесь речь только о русских, с русскоязычными история иная). Первый раз, когда не решилась Родину отстоять, попряталась по кустам да лощинам, на скинхедов, лимоновцев и зюгановцев переложила право биться за Родину. Да какие уж те вояки: одни мальчишки голодные из вымирающих рабочих семей, другие вместо того, чтобы «мочить» реформаторов, принялись взрывать памятники русским царям, третьи — знатные придворные оппозиционеры на мерседесах, двурушники и лицемеры.

И второй раз оплошала, когда позабыла, что она есть соль земли русской, да писать перестала с горя, а ежели и не перестала, так понесло ее невесть куда — и оказалось, что без родного советского государства и без дорогой компартии ни на что она не способна. Партия усердно, по-матерински нянчила, пестовала и переводила их книги на тысячи языков. А как «самораспустилась» она, преданная и брошенная сынками-иудами, так оказалось, что этим тысячам «языков» и без них неплохо.

Пробубнили Россию, проталдычили, прогугнили.

Шлемоносцы картонные. Как с Матерой распрощались, так и с Россией, под блаженный всхлип, бормотанье бубнежное и водочку. Ни меча, ни сабельки, ни даже камушка (оружия пролетариата) в руки не взявши.

Воевать не воевали. А с генеральскими мундирами и орденами расставаться неохота. И из иконных окладов вылезать не с руки. Вот и пошло-поехало. Раз нет дел.

Значит, словами возьмем… И пошли сочинять про себя, какие они герои-подвижники и богатыри-осляби.

Вот и награждают друг друга… и, вроде бы, все они «пламенные реакционеры» и победоносцы из породы Невских, Суворовых, Донских и Ушаковых, ратоборцы святорусские бесстрашные… На том поле, где их что-то видно не было. Выйти на люди, да покаяться — души не хватает. Хотят выползти из кустов да прямо в герои, прямо в мученики и святые… И смех и грех. Водевиль на костях павших…

Особняком (хотя физически и рядом) стоят могучие бойцы. Подлинные Мстиславы и Пересветы. Последние солдаты Империи. Одиночки, чей подвиг спасает и оберегает Русскую Литературу, честь ее — да и вообще Русских от вековечного позора иудиного предательства. Но и им уже тяжко в единоборстве с нехристями-басурманами.

Лезет нечисть со всех сторон. В лоб не получается, в душу заползает, обмиряя оппозицию, услащая ее.

Вне мнений и сомнений воевода «Дня» и «Завтра».

Со дружиной своей малой. Брестская крепость России.

Столько лет в сече, покой нам только снится… и романы пишутся между боями и в бою. По себе знаю, как это… Всеми средствами массовой пропаганды оболганный, оклеветанный, оплеванный. Не один в поле воин.

Но один.

Насколько хорош и силен Александр Андреевич

Проханов в зубодробительных и вместе с тем изумительно художественных передовицах газеты «Завтра», этих отточенных харалужных мечах, копьях и сулицах, вонзаемых со всего маха богатырского плеча в идолище ненавистного иноземного режима, настолько он раздумчив, неповоротлив и кряжист в своих романах, местами ослепительно талантливых и остроумных, местами барственных, чопорных и заполненных великосветскими красивостями. Красивости они, разумеется, в жизни есть. А вот «великого», высшего света уже давно нету. А Александр Андреевич все по-барски проживает в нем, наделяя нынешнюю фарцу, биндюжно-местечковую «элиту» одесского розлива, несвойственным ей изыском.

Радует, что иногда мысли наши и думы текут в одном направлении. И совпадают в том течении. Бывает…

А прочее… прошу прощения за правду, — болото?

Что в нем? Как в нем?

Неужто ухнула в зыби зябкие вся Русь пишущая?!