Читаем Анж Питу (др. перевод) полностью

Кто не видел, как тот же самый бык угрюмо и растерянно глядит на дюжего фермера, который меряет его взглядом и пригвождает к месту безмолвной угрозой? Животное опускает голову, оно словно готовится к драке, но ноги его прирастают к земле; бык дрожит, слабеет, он охвачен страхом.

Катрин оказывала на все живое влияние первого рода: она держалась так спокойно и вместе с тем твердо, в ней было столько добродушия и вместе с тем воли, она была так свободна от опасений и страха, что животным при ней не приходило в голову ничего дурного.

Еще сильнее поддавались этому странному влиянию существа, наделенные разумом. Обаяние этой невинной девушки было непобедимо; ни один мужчина во всей округе не позволял себе улыбнуться, говоря о Катрин; ни один парень не таил задних мыслей, думая о ней: кто любил ее – хотел взять ее в жены, кто не любил – желал бы иметь такую сестру, как она.

Понурив голову, уронив руки, ни о чем не думая, Питу машинально плелся вслед за дочкой и матерью, пока они обходили и осматривали хозяйство.

С ним не говорили. Он был словно стражник в трагедии, и сам себе казался нелепым в этой каске.

Затем был учинен смотр работникам и служанкам.

Мамаша Бийо собрала всех в полукруг, а сама стала посредине.

– Дети мои, – сказала она, – хозяин задерживается в Париже, но он выбрал человека, который будет его замещать. Это моя дочь Катрин, молодая, крепкая – вот она. Я постарела, и голова у меня уже не та. Хозяин решил верно. Теперь всем будет заправлять Катрин. Она будет и принимать, и выплачивать деньги. Я первая буду исполнять все ее приказы, а тем из вас, кто ее ослушается, придется иметь дело именно с нею.

Катрин не прибавила ни слова. Она ласково поцеловала мать.

Этот поцелуй убедил всех лучше, чем любые слова. Мамаша Бийо прослезилась. Питу расчувствовался.

Все слуги радостными криками приветствовали новую госпожу.

Катрин сразу же вступила в должность и раздала поручения. Каждый получил приказ и отправился его исполнять с большой охотой, как это всегда бывает в начале царствования.

В конце концов остался один Питу; он подошел к Катрин и спросил:

– А я?

– И впрямь, – отвечала она, – для вас у меня нет поручений.

– Выходит, я останусь без дела?

– А что бы вы хотели делать?

– Да то же самое, что до отъезда.

– До отъезда вас приняла в дом маменька.

– Но теперь вы хозяйка, вот и дайте мне работу.

– У меня нет для вас работы, господин Анж.

– Почему?

– Потому что вы у нас – ученый, важная птица, из Парижа вернулись, и сельские работы вам теперь не подходят.

– Неужели? – ахнул Питу.

Катрин развела руками, как бы говоря: «Что поделаешь!»

– Разве я ученый? – переспросил Питу.

– Еще бы!

– Да поглядите на мои ладони, мадемуазель Катрин!

– Это ничего не значит.

– Послушайте, мадемуазель Катрин, – в отчаянии возразил бедняга, – с какой стати под предлогом моей учености вы обрекаете меня на голодную смерть? Значит, вам неизвестно, что философ Эпиктет служил, чтобы добыть себе пропитание? Что баснописец Эзоп зарабатывал в поте лица свой хлеб? А эти два господина были поученее меня.

– Что поделаешь, так уж оно выходит.

– Но господин Бийо принял меня в число домочадцев и, отсылая меня из Парижа, он хотел, чтобы я вернулся на то же место.

– Так-то оно так, да только отец мог заставить вас исполнять такие работы, какие я не осмелюсь вам предложить.

– Ну и не надо, мадемуазель Катрин.

– Да, но тогда вы останетесь без дела, а безделья я не потерплю. Отец мой, будучи хозяином, имел право поступать так, как хотел, а мне, его заместительнице, это негоже. Я управляю его добром и обязана его приумножать.

– Но я буду работать и приумножать его добро: сами видите, мадемуазель Катрин, вы попали в порочный круг.

– Как вы сказали? – переспросила Катрин, не понимавшая высокопарных фраз Питу. – Что такое порочный круг?

– Порочным кругом, барышня, называют ошибочные рассуждения. Нет, оставьте уж меня на ферме и давайте мне, если захотите, самые тяжелые работы. Увидите сами, какой я ученый и какой бездельник. К тому же вам придется вести книги, приводить в порядок счета. Вся эта арифметика – именно то, чему я обучен.

– А по-моему, это занятие никак не подойдет для мужчины.

– Так я, по-вашему, ни на что не гожусь?

– Ладно, поживите здесь, – смягчившись, сказала Катрин. – Я подумаю, а там видно будет.

– Вы собираетесь раздумывать над тем, стоит ли меня оставить? Да что я вам сделал дурного, мадемуазель Катрин? Эх, раньше вы были не такая!

Катрин чуть заметно пожала плечами. Ей нечего было возразить, но настойчивость Питу явно ей докучала.

– Ну хватит разговоров, – сказала она, резко обрывая спор. – Я еду в Ла-Ферте-Милон.

– Так я побегу седлать вам лошадь, мадемуазель Катрин.

– И не думайте. Оставайтесь здесь.

– Вы запрещаете мне проводить вас?

– Оставайтесь, – повелительно произнесла Катрин.

Питу застыл, словно пригвожденный к месту, понурив голову и сморгнув слезу, которая жгла ему веко, словно кипящее масло.

Катрин повернулась к Питу спиной, вышла и приказала работнику седлать лошадь.