Читаем Антоша, вставай полностью

— Когда Старуха скажет тебе все это барахло, ни в коем случае не оправдывайся перед ней. Она только этого и ждет. Ее цель вызвать в тебе чувство вины, чтобы вновь подсадить на крючок. Если ты не станешь бормотать сотню извинений, она пожелает задеть тебя другим своим приемом — попросит валерьянки или болеутоляющего. Не реагируй, тебе незачем с ней трепаться и угождать ей. Иначе пропадешь в этой хрущевке как в болоте. Карга предлагает тебе зыбучие пески бесконечных оправданий. Забей на нее. Не корми ее демонов. Скажи ей:

"Спасибо, что вырастила меня. Теперь я ухожу жить свою жизнь”.

— Скажи ей это и уходи. Тебя к тому времени уже будет ждать Катя с твоими деньгами.

"И все же, почему Катя вернет мне деньги? Что будет написано в записке?”

— Там будет написано, что все это сон.

— Антоша! — старуха погладила меня по ноге. — Вставай.

Я так не хотел открывать глаза, что резко схватился за одеяло и, накрывшись им с головой, прижался к стене.

— Антоша, ты глухой? Хватит нервировать мать. Вставай и ступай на работу, а то что мы жрать будем? А? Подумал? Если так желаешь дрыхнуть без задних ног, то кто кормить-то нас будет? Папаша твой? Ага, не дождешься. Он хоть бы раз алименты заплатил. Ни копейки не отправил с самого детства, так что не мужик он. Барахло твой отец. А тебе незачем быть таким, как он, вставай и иди работай. Хоть ты о матери позаботься.

Я не понимал, как Старуха стояла надо мной, если она сломала шейку бедра. Я недоумевал, как оказался в своей кровати, если еще несколько минут назад сидел на лавочке у Большого театра.

— Ты здорова? — пробубнил я.

— Что значит — здорова? Ты что, хочешь, чтобы твоя мать была больная? А ну забери свои слова обратно и впредь не спрашивай меня о здоровье. Ишь, как заговорил — здорова ли я?

— Ты ходить умеешь? — я повернулся к ней и открыл глаза.

Старуха возвышалась надо мной, одетая в засаленный фиолетовый халат с цветочками. Ее лицо плыло от злости.

— Да как ты смеешь? Щегол! Не спрашивай у меня такое. Что значит, хожу ли я? Конечно хожу. Ишь каков, сукин сын, хочет, чтобы родная мать не ходила и лежала смирненько, как спящая красавица. Этого ты хочешь? Чтобы тебя никто не беспокоил? Мечтаешь, чтобы я лежала и не тюкала тебя? Не дождешься, Антон. Вставай и иди работать.

Я уже не слышал слов Старухи. Я не понимал происходящего, в голове гудело, как сирена воздушной тревоги, заглушая все вокруг.

— Где я сейчас работаю? — поинтересовался я.

Я абсолютно потерял связь с действительностью, и от этого было так же паршиво, как если бы я топтался по углям или стеклянным осколкам.

— А-а-а-а, тебе опять приснился сон, что стал богатеньким и улетел на остров мечты с какой-то прошмандовкой?! Так все явно приснилось! Что, уже мозги закипели и забыл, где трудишься?

— Ну откуда ты знаешь? — подскочил я.

— Уже не впервой. Как начудится тебе всякое, так потом бушуешь, от работы отлыниваешь да мать родную не признаешь. Проходили, знаем. Так что зубы мне не заговаривай, собирайся и дуй на работу. Еще с голоду подохнуть под старость лет не хватало, когда такой лоб у мамки есть. Давай-давай, поднимайся, тебя там небось твой любимый Сережа уже заждался. Сам знаешь, как он ворчит, когда ты опаздываешь, даже мне телефон ломает, звонит как ошпаренный.

— Значит, мне все это приснилось?

— Ну вундеркинд, конечно приснилось. Ты же в кровати лежишь, а раз в кровати лежишь, значит, проснулся недавно, а раз проснулся, значит, сны видел. — Мать уперла руки в бока. — Так что хватит сопли жевать, это уже несмешно. Собирай вещички и ступай, пока тебя Лизочка с работы не поперла. Еще мне не хватало тебе новую работу искать — и так еле-еле охранником пристроила, а если будешь опаздывать, то попрут тебя. Ой, попрут. А у тебя вон как котелок свистит, куда такого дурного возьмут? Я уж не знаю. Ну все, вставай, я макарошки сварила, с котлетой. Вставай, Антоша! — проворчала Карга и удалилась под звон хрусталя.

Я откинулся на подушку и задумчиво посмотрел на потолок. Рыжий потек в виде осьминога был на месте. Я окончательно запутался. Где же настоящая жизнь? Здесь или в том мире, где я сильно разбогател и где Катя меня обманула, как жалкого подростка? А может, на личном острове? Все фантазии связались в одну разноцветную косичку. Реальность больше не была единой, она состояла из различных уровней. Я был той нитью, на которую нанизывались сотни бусин, образуя ожерелье. Выдумки слились с реальностью… а может, реальность содержала в себе выдумку? Кто знает? Но этот образ мыслей больше не походил на мой. Может, Антон из сна сейчас в моей голове, а дурной Антон остался там? На острове? Может, дурной Антон так и печалится дальше оттого, что Катя обвела его вокруг пальца? И вдруг все эти истории были лишь образами происходящей внутри меня войны? Я неохотно встал с кровати. Прошаркал мимо матери, сидящей на диване, в ванную. На меня смотрел тот самый жирный Антон, только я больше не чувствовал себя беспомощным. Что-то изменилось. Кажется, сегодня в моем теле проснулся не я, а кто-то другой. Тот, кто хочет перемен, свободы и любви.