Дальше, Цезарь.Известные пираты МенекратИ Менас бороздят моря судамиИ добираются, куда хотят.В Италию совершены вторженья.Народ по всей прибрежной полосеЗапуган до смерти. Средь молодежи —Призыв к оружью. Ни один корабльНе может выйти, чтоб не захватили.Но, думается, именем своимПомпей страшней, чем истинною силой. Антоний, брось разврат и кутежи.Когда, убивши Гирция и Пансу,Бежал ты из Модены[12], по пятамШел за тобою голод. С колыбелиИзнеженный, лишенья ты сносилС упорством дикаря. Тебе случалосьПить конскую мочу и муть болот,Которой бы побрезговали звери.Ты с удовольствием уничтожалЛесные ягоды любой породыИ, как олени зимнею порой,Глодал древесную кору. А в АльпахТы ел такую падаль, говорят,Что видевшие замертво валились.Не хочется сейчас тебя стыдить,Но ты переносил все эти бедыТак по-солдатски, что в конце концовИ щеки у тебя не провалились. О если бы хоть стыдЕго заставил в Рим вернуться. ВремяНачать войну. Я созову совет.Задержка наша на руку Помпею. Я завтра, Цезарь, точно буду знать,Какой морской и сухопутной силойМогу располагать я. К той пореЯ тем же озабочусь. До свиданья. Прощай. Уведомь, если сообщатКакую-либо новость в промежутке. Не сомневайся. Это ведь мой долг. Александрия. Дворец Клеопатры.
Входят Клеопатра, Хармиана, Ира и Мардиан.
Дай мандрагоры выпить мне. Чтоб всю ту бездну дней проспать, покудаАнтоний не со мной. Ты чересчурУпорно думаешь о нем. Я не нахожу.Едва ли так, великая царица. А ну, послушай, евнух Мардиан. Что будет милости твоей угодно? Не петь на этот раз. Из всех вещей,Что может евнух, мне ничто не мило.Какой счастливый ты, что оскоплен.Ты мыслями не рвешься из Египта.Доступна ль страсть тебе? Нет, не в самом деле.На деле ничего я не могу,Что было б не к лицу, но в отвлеченьеЯ знаю страсть и представляю все,Что делал Марс с Венерой.