Читаем Антиглянец полностью

Лихорадка отступала. Я медленно приходила в себя. Он что, не понял, почему я не приехала?

Я вернулась к столу. Азарт пропал. Выиграла еще пару раз, но не обрадовалась. А потом стремительно стала проигрывать. Игра кончилась, и я уже тупо отдавала фишки судьбе. Интересно, после моего звонка он передумал спать с Настей, сидит и думает обо мне? Ха.

3.47. Пора остановиться. Понесла фишки в кассу. Мне выдали девяносто евро. А вложила я сто. Десять евро – перевес в сторону надежды.

Я шла к машине, думая, что зря затеяла все это. Мой проигрыш, уравнявшийся с выигрышем, доказывает, что я вернулась в ту точку, с которой начинала. Поездка прояснила все. А я просто вырастаю.

Обратно я решила ехать по дороге вдоль моря. Еще немного – и рассвет, лучи пробиваются через занавес облаков еще робко, стеснительно. Но приближение утра чувствуется в легком, поверхностном дыхании просыпающегося уже моря. Вот это я запомню, а потом опишу в романе с хорошим концом. Я проезжала поэтические указатели – Кап-д’Ай, Болье-сюр-Мер, Сен-Жан-Кап-Ферра, уже знакомый Виллефранш-сюр-Мер, где живут счастливые люди. Вечером они засыпают под шелест пальм, видят сны, просыпаются во влажном запахе моря, утром идут за своими круассанами, делают простую важную работу, почтальоны, булочники, виноделы, повара, и все у них просто и естественно, спокойно и понятно на сто лет вперед. А русские проносятся мимо, летят от одного пункта к другому, не разбирая ничего на своем пути, подгоняемые желанием поймать, успеть.

На этой узкой дороге я была не одна. Сзади приближалась машина. Открытая, красная. Гуднула. Я резко дернула рулем, отодвинулась в сторону. Машина обходила сбоку по встречной, в опасной близости от ограждения, вильнула и исчезла за поворотом. Кажется, девка за рулем. И еще кто-то сзади. Наверное, сумасшедшие итальянцы, гоняющие по Лазурному Берегу, как наши. Машина напомнила мне ту, в которую вчера садилась Настя. Здесь все на таких ездят. Богатые. Сумасшедшие.

Я сбавила скорость, поехала медленнее. Закурила, чтобы взбодриться. Дорога резко уходила влево, в сторону моря, я выехала за поворот. Впереди что-то виднелось. Поперек дороги. Я резко затормозила. Господи, авария!

Красная консервная банка, смятая пополам. Там, где должен быть правый бок, из клочьев железа вырастало дерево. Машина еще дрожала, билась в предсмертных конвульсиях. Я остановилась на обочине и побежала вперед. Страшно… А вдруг там все трупы? Кажется, трупы… И что тогда делать? Я заметила какое-то движение. Справа от меня метрах в двадцати на дорогу из зарослей выползал человек. Живой. В крови.

– Hello, are you ok?

Господи, он?

– Алена… Господи, ты… Хорошо, что ты…

Он хрипел. Я подбежала к нему.

– Саша.. Саша! Ты живой?.. – и зарыдала. – Господи, что случилось?

– Дай мне руку.

Я помогла ему подняться.

– Ничего, нормально. Плакать не надо. Я в порядке. Живой… Царапины только. И ударился… Машина, машина где? Ребята же там, бл…дь! Беги отсюда, беги!

– Я с тобой! – закричала я.

Он подбежал к машине первым. Я следом. Слева, с той стороны, где красная морда была цела, я увидела Настю. Она шевелилась. Платье в крови. И лицо.

– Настя, Настя! Эй, слышишь меня? Саша, она живая!

– Беги от машины, дура!

Все происходило в медленном режиме глубоководной съемки. Мне казалось, что я просто смотрю кино. И наблюдаю за собой со стороны. Чего он орет? Что может случиться хуже того, что уже произошло?

Он резко оттолкнул меня.

– Иди на х…й отсюда! Взорвется же!

Я отлетела в сторону, упала. Ушибла коленку. Но встала и снова поплелась вперед.

Настя уже стояла в нескольких шагах от машины.

– Эй, ты можешь идти? – я потрясла ее за плечи. Она не двигалась с места. Глядела на меня бешеными глазами. А потом вдруг побежала, шатаясь…

Я кричала:

– Стой! Куда ты?! Остановись!

Она бежала по дороге.

В машине еще кто-то был. Голова. Чья-то голова с кровоподтеками. Саша никак не мог его вытащить – ноги зажало.

– Я помогу тебе, сейчас, подожди!

– Отойди, черт, отойди!

Я не слушала, что он говорит. Я видела только кровавое месиво на переднем сиденье… Дерево мешало подобраться ближе.

Саша держал его под мышками, я наконец ухватилась за шиворот. Руки стали липкими и скользкими от крови. Поддалось.

– Да беги ты, черт бы тебя побрал!

Но я не отпускала, как клещами впилась. И правда, кажется, запах бензина… Вдруг что-то грохнуло, жаркая волна накрыла меня, и я полетела на асфальт.

– Ложись! – услышала я над ухом. – Голову, голову закрой!

Это страшнее, чем в кино. Едкий дым, осколки, что-то упало сверху. Запахло паленым. Еще один взрыв. Я скосила глаза – горело ярко. На фоне темного еще неба. Машина пылала, ее уже не было видно – только костер. Жуткое и нереальное зрелище. Горячая точка, репортаж CNN. Ногам стало жарко. Кажется, подошвы туфель оплавились.

– Потихоньку вставай…

Мы потащили раненого в сторону, к обочине.

Третий взрыв был небольшой. До нас жар уже не доставал.

– Там твоя машина?

– Да.

Он не дышал, человек, лежащий на земле.

– Давай еще чуть-чуть подтащим его.

– Может, подъехать ближе?

– Не надо… пока эта горит…