Читаем Антиглянец полностью

Мы сидели на шатких стульях, вдыхая горький дым прогорклых шашлыков и улавливая мат с соседнего стола, ели отвратительный салат и обсуждали какие-то мифические бриллианты, которые могли повлиять на нашу с Красновой карьеру. Примерно так, как концессионеры Миронов с Папановым в «12 стульях» грезили бриллиантовой пыльцой в вонючей дворницкой на задворках гигантской советской империи.

Затуловская хотела продать колье, выделив победительнице деньги.

– Не пятьдесят штук, понятно. Поездку какую-нибудь в SPA. Сертификаты в магазины. Ну и что-то наликом.

– А деньги куда?

– Как бы в журнал. Поделили бы на бонусы. Конец же года скоро.

Волкова, не уверенная в завтрашнем дне и прочности отношений с мужем, имевшим целый пул официальных и подпольных любовниц, хотела бриллиантов в натуральном виде. Но предлагала концессионерше Затуловской компенсацию – штук десять.

– А почему не двадцать пять?

– Ну они же не в магазине покупали! Колье муж Волковой давал, как бы из ее кармана.

Полозова сопротивлялась до последнего.

– Ирка была готова даже согласиться с Мариной, чтобы деньги поделить. Они с Аней поссорились на этом.

Видимо, Иркино умение ходить по тонкому канату, натянутому под пропастью, дало сбой. Слишком острой была бриллиантовая грань.

– И что в итоге?

– Аня ушла. Ты же помнишь этот скандал?

– Нет, я же в Париже была, с твой подругой Жаклин.

Красновой я рассказала в подробностях ту историю, она радовалась, что не поехала. Но сказала, что Жаклин хорошо обо мне отзывалась. Где логика в этих бабах?

– В итоге Ирке номер подписывать, а полоса с конкурсом зависла. Затуловская сказала – решайте вы как главный редактор. Ну Полозова и вписала фамилию этой тети из Воронежа. Чтобы не подставляться. Деньги-то серьезные.

– А у этой тетки что, лучшее письмо было?

– Да обычное! Думаю, Полозова выбрала ее назло Волковой. Представь, как она выглядит, из Воронежа-то! Ее красить надо будет полдня.

– А почему теперь скандал?

– Ты что, не знаешь сучек наших? У Затуловской патологическая жадность, а Аня бесится, что без нее решили. Теперь Ирку виноватой сделают.

– Ужас! И что теперь будет?

– Может, и ничего не будет. Прожуют. В Милан потом вместе поедут за шмотками.

– Зачем?

– Надо же про что-то дружить. А шмотки – то, что всем девочкам нужно. Шопинг укрепляет тим-спирит. Все, я понеслась! Приеду к пяти.

Шел сезон покоса рекламных бюджетов, и Ленка пропадала целыми днями на переговорах, появляясь в конторе только утром и вечером.

– Что значит срочно?! Я пальто снять могу?! – Ирка вошла и с силой отшвырнула дверь. Вера, бежавшая за ней из коридора, едва увернулась. Стекло задребезжало от удара.

Полозова стремительно разбрасывала вокруг себя вещи – пальто на стул, сумку на пол, телефон – на пластик стола. Открыла пудреницу и начала красить губы. Вера стояла рядом.

– Принеси мне готовые макеты! – приказала Ира.

– Вас там Анна Андреевна ждет, – напомнила Вера.

– Ты чей ассистент, мой или Волковой?!

Ира вылетела из комнаты. Дверь опять жалобно звякнула. Что с ними сегодня происходит? Начальственный ПМС?

Мы с Верой успели пару раз покурить. Потом полчаса сидели в буфете – доедали торт, оставшийся с дня рождения Аллочки, ассистентки Красновой. День тянулся как резина – занудные ноябрьские сумерки, мрачный вид из окна: фабричные трубы, бетонные заборы, останки машин, гниющие во дворе соседнего автосервиса. Островская шуганула нас:

– Что, девочки, скучаем без работы?

С тех пор как Лия водрузилась на место зама, вопросы дисциплины занимали ее даже больше, чем Затуловскую. Марина Павловна являлась на работу в 9.00 и особенно отличала тех, кого обнаруживала в этот момент на рабочем месте. Лия стала приходить в 8.45 – и быстро выдвинулась в авангард топ-менеджмента.

– И зарплату ей тоже повысят, – сказала Краснова.

Лишние пятнадцать минут оценивались Затуловской в дополнительную сумму прописью. Золотые утренние часы – в прямом смысле.

– Вот-вот, кто рано встает, тому бог дает! – сказала бы по этому поводу мама, выдвинув еще один аргумент в пользу раннего подъема.

Газета «Бизнес-Daily» просыпалась не раньше половины первого. В 11 утра по редакции слонялись только сонные дежурные по отделам и бодрые уборщицы. И как-то я все успевала – и это при ежедневном новостном режиме. Здесь, в ежемесячном журнале, где не было ни горячих точек, ни заявлений Путина, ни плутония-210, ни цен за баррель, конвейер включался с раннего утра. В десять я должна была встать к станку (правда, всегда опаздывала, попадая под перекрестный огонь, ря­довые жаворонки возмущались: «А почему это ей можно?», а тандем Затуловская—Островская периодически наезжал: «А почему вы решили, что вам можно?»). Приклеив задницу к стулу, я не отрывала ее до вечера. И сколько бы я ни делала, гора бумаг на столе и файлов в компьютере не уменьшалась. Фабрика грез. Конвейер по производству советов, как стать успешной и счастливой, в смысле богатой, которые давали небогатые бедным.