Читаем Антиглянец полностью

Наконец кино кончилось. Девушки схватились за сумки. Сейчас нас выпустят на волю. Поль и Жаклин пошептались, и она объявила:

– Сейчас быть презентация коллекции L’Or.

Перед ней стояло три пустых бокала. По-моему, она была уже хороша.

– На создание лимитированной серии Twiddly наших художников вдохновили знаменитые ткани мадам L’Or. Видите, по фактуре они напоминают твид. То же цветовое решение тканей в женской коллекции осень—зима. Давайте теперь посмотрим летние палетки.

Под руководством Оли, сотрудницы главного офиса L’Or, мы обходили по периметру маленький зал, где на белых постаментах, подсвеченные по всем правилам музейной экспозиции, были выставлены новинки – тени, помады, румяна.

– Летом будут шелк и органза – этот дуэт так и называется. Феерическое сочетание невинности и сексуальности, изысканности и простоты, нежных полевых оттенков апреля и чувственности августа.

Оля осторожно, как сокровище, брала в руки коробочку с тенями, на крышке которой сверкала буковка L, увенчанная золотой короной.

Девушки склонились над палеткой в почтительном молчании. Яна протянула руку первой.

– Потрясающе, как играет свет!

– Я хочу такие!

– Это будет культовый продукт!

Младшие Таня и Маруся что-то строчили в своих блокнотах. Я держала ручку только для вида, не в силах вычленить суть из потока восторженных слов. Все равно дадут пресс-релиз.

– Ближе, ближе идти! Тебе надо писать!

Жаклин втолкнула меня в девичий круг, образовавшийся вокруг чудо-теней. Оля передала мне коробочку. Желтый и сиреневый. И что мне надо теперь сказать?

– Интересное сочетание.

Оля отняла палетку и водрузила на постамент. Для индустрии beauty я была потеряна. Девочки уже кружили вокруг помады ядовито-малинового цвета.

– Жаклин, это хит!

– А цвет!

– Какая текстура! Можно попробовать?

Яна мазнула помадой по руке. Ничего! Никакого следа!

– Ой, она пластиковая.

Обалдеть! А я думала, что сейчас проявится суперэффект!

– Это образец. Продукт «Цвет Африки» в разработке. К январю пришлем вам тестеры.

– Теперь ланч! Вьсе за мной!

Мы покидали цитадель французского шика с пакетами – маленькая упаковка духов «Mystery» и роскошный пресс-релиз, весом не меньше килограмма.

Ресторан оказался тайским, в Париже в моде тайская кухня. Острая еда, от которой счастливы были только двое – Жаклин и Поль. Девушки из России ковырялись в тарелках, мучаясь от голода и невозможности съесть предложенное. После самолета, бессонной ночи и шампанского это было худшее, что можно придумать. Принесли вино.

– Нет, только champagne!

Я смотрела, как официант наполняет мой бокал, и уже почти ощущала, как пузырьки раздирают горло и желудок.

Сумка завибрировала. Ух ты, Мишка Полозов! Я даже не думала, что он когда-нибудь позвонит. Любимый Полозов, подло брошенный мной. Я вскочила со стула и понеслась к выходу из ресторана.

– Алло, Мишка, ты?!

– Борисова, ты спишь там, что ли, в своем гламуре? Давай, приветствуй руководителя.

– Мишка, как же я рада!

Голос Полозова действовал как энерджайзер и как успокоительное одновременно. Теплый, родной, свойский.

– Хоть раз бы позвонила, чертова кукла! Некогда тебе, да, карьеру кроишь?

– Ругай, ругай меня, Полозов! Все равно тебя любить буду.

– Обещаешь? Когда?

– А ты зараза!

– Так, Борисова, в качестве залога нашей любви задание тебе. Реабилитируешься – женюсь.

– Не женишься. Ирка не допустит.

– А мы ей не скажем.

– Ну что там у тебя, что за задание?

Я была рада ему помочь – что угодно, только бы он меня простил за истеричный, неожиданный уход. И Мишка, кажется, уже простил. Какой он все-таки отличный!

– Интервью с Канторовичем надо доделать. Оно так и зависло. Других журналистов он не хочет. Требует тебя.

Это как лифт! Как будто ты едешь в скоростном лифте, который неожиданно падает в бездну. Я падала – с этим щекочущим чувством внутри, когда под тобой расходится земля.

Как я хочу его увидеть, поговорить! И Саша, значит, тоже?

Но… Но он же знает мой телефон. И ни разу не позвонил. Сколько времени прошло? Полтора месяца? Получается, что ему нужно интервью?

– Борисова, ты чего там затихла? Алле?

Господи, что же делать?

Я посмотрела на улицу через стеклянные двери ресторана. Кафе напротив, овощная лавка, остановка автобуса. Париж.

– Миш, я в Париже сейчас. У нас тут презентация.

– Заеб…сь! Как гламурно-то, Борисова! Тебе хоть телефон эти суки оплачивают?

Что за гад, прикрывается Мишкой, значит! Боится сам звонить. Чего он хочет, не понимаю.

– Не оплачивают. Миш, я приеду, позвоню тебе. Придумаем, как быть.

Мне нужна была передышка. Обдумать это, переварить.

– Что придумаем? Крутишь что-то опять? Учти, продинамишь меня снова – и мы с тобой развелись навсегда. Ладно, Борисова, развлекайся там.

– Миш, я позвоню. Пока.

В ресторан входила Настя. С пакетом из бутика Vertu. Черт, и как мне это переварить?!