Читаем Антиглянец полностью

Полозов во фраке был безупречен. Никогда не видела его таким. Таким роскошным… Нет, таким неотличимым от общей массы олигархов. Вот что значит вещь. В этой официозной униформе, стирающей различия между мужчинами, Полозова можно было принять за любого из списка Forbes. Даже спина распрямилась – обычно Мишка, привыкший пригибаться к экрану компьютера, сутулился. С женщинами не так: если не по платью, то по каратности камней можно точно определить, кто тут за каким номером замужем, а кто просто так пришел – в поисках бюджета из списка Forbes.

Всю дорогу от отеля Полозов молчал. Даже не спросил меня про Аль-Файеда.

Он и теперь стоял мрачный. Мы курили. Я фиксировала знакомые лица – Парфенов в бабочке, Познер, Тиньков, Максим Покровский, Маша Цигаль в черном платье, Дарья Жукова, знаменитый дизайнер джинсовых штанов и одновременно врач-натуропат, тоже в черном на бретельках… Какой странный состав гостей. Прошла Водянова, которая модель, вместе с лордом Джастином Порманом, который муж. Лорд улыбался какой-то блаженной улыбкой, адресованной в пространство, никому и всем. Очень похож, кстати, на тех веселых парней, которых я видела вчера в Сохо. А что им, они тут круглосуточно зажигают. На наших было больно смотреть. Такие мрачные лица, как будто кто-то умер. У них же праздник. Или я не в курсе?

– Может, не пойдем? – вдруг спросил Мишка.

– Как не пойдем?! А чего мы тогда приехали?

– Настроения что-то нет.

– Да ладно. Сейчас выпьешь, и появится, – я пыталась его развеселить.

– Ты чего вертишься? – Он заметил, что прячусь за его крахмальной манишкой. Мишку я использовала как щит, чтобы случайно не напороться взглядом на… на кого-нибудь из знакомых.

– Миш, пойдем, а? – я потянула его к дверям, обернулась.

Прямо напротив меня стоял Канторович. Я с размаху плюхнулась прямо в темную глубину, в ледяную черноту его глаз – такой темной бывает прорубь в январе, обжигающе-холодная, пугающая, затягивающая. Руки покрылись мурашками. Я слишком легко одета. Надо было взять кофту.

– Добрый вечер, Алена! – громыхнуло в воздухе. И даже не раздумывая, я шагнула в сторону от Мишки. Прямо под черные дула этих враждебных глаз.

– Борисова, ты куда? – дернул меня Полозов, но я уже не слушала его.

– Здравствуйте, Александр Борисович! И вы здесь! Откуда в наши края? Вам же президент запретил ехать в Лондон! Или на вас это решение не распространяется? – Я дерзила. Откровенно нарывалась. Но не могла ничего с собой сделать.

– Я мимо пролетал. Случайно. Очень рад вас видеть, – он взял мою руку, подержал с секунду, как будто раздумывая, что с ней сделать. Пожал слегка и отпустил. Не поцеловал. Ну, это понятно. Теперь можно не притворяться.

– А, Алена, вы уже здесь! А мы буквально только что подъехали, – это была Волкова. Ее я не сразу заметила.

В черном длинном платье, на шее – колье. А рядом с ней – Настя. В белом платье с черными кружевными крылышками-рукавами. Мой черный ангел.

– Сто лет тебя не видела, Алена!

И я тебя бы столько же. Ведерникова чмокнула воздух возле моей щеки, чтобы не испачкать меня и не нарушить целостность глянцевого панциря своих губ.

Канторович смотрел на нас. Развлекался этой сценой.

– А что Александр Борисович такой мрачный? Проблемы с поглощением GoldenPlaces? Не хватает пары ярдов?

Он ничего не ответил. Откинул прядь со лба. Волкова с удивлением посмотрела на меня. Настя уже целовалась с Милой Ямбург.

– О, родные лица! – И Мила завела светскую шарманку: – Настенька, как ты похорошела. Чудесное платье, это что, McQueen? Анечка красавица сегодня. Саша, здравствуйте. Аленушка, добрый вечер, прекрасно выглядите. Ребята, как хорошо, что мы здесь все вместе! В такой момент надо объединяться.

– Ага, олигархи, как всегда, с девушками! В окружении лесных нимф. Здорово, ваше яр-р-дерное благородие, – к нам шел еще один во фраке. И в очках. Паша Гейдельман. Вип-досуг в Москве, Каннах и Куршевеле. Канторович и Гейдельман обнялись.

Я так и думала. Они, конечно, хорошо знакомы.

Мила о чем-то увлеченно рассказывала Ане и Насте, и они чуть склонили головы к низенькой Ямбург, образовав кружок на троих.

Я осталась стоять с Гейдельманом и Канторовичем.

– Так, а эту нимфу я не видел. В первый раз здесь? Твоя новенькая, что ли? Шучу! Саня, познакомь с девушкой. Ты же знаешь, не для себя лично. Исключительно для нужд архива, – и Гейдельман заржал.

– Алена. Павел, – представил нас Канторович.

– А мы знакомы, – сказала я.

– Да? – произнесли Канторович и Гейдельман одновременно.

– На съемках фильма «Глянец» нас Андрей Сергеевич познакомил, – сообщила я Гейдельману, глядя на Канторовича.

– Серьезно? Ты что-то путаешь. У меня на лица профессиональная память. Я бы запомнил. Может, ты перекрасилась? Сань, слышишь, у меня теперь новая коллекция. По мотивам кинофильма «Глянец». Теперь прохоровский детсад не trendy, я их в стоп-лист поставил. Новый тренд – девушки за… У которых последнее танго. Они больше стараются, ты меня понял?

Паша заржал. Канторович даже не улыбнулся.

– Вот тебе сколько лет?