Читаем Антиглянец полностью

– А сейчас я приглашаю на эту сцену…

Фанфары. На экране закрутилась заставка церемонии. Glossy People. Буквы вспыхнули и рассыпались на мелкие бриллианты.

Неведомая, но очень конкретная, осязаемая сила подхватила меня и понесла вперед. В несколько шагов я взлетела на сцену и теперь стояла рядом с Харламовым. Две сотни людей смотрели на меня. Пять телевизионных камер светились красными огоньками. Значит, идет запись. На балконе сбился в кучу творческий актив журнала Gloss во главе с Островской. Тишина. Я услышала, как у кого-то упала вилка.

– Добрый вечер! Мы рады приветствовать вас, дорогие друзья, на ежегодной церемонии вручения нашей премии, – услышала я собственный голос, усиленный динамиками. Он уходил в дальние углы ресторана, заполнял помещение, поднимался к потолку и снова возвращался ко мне через клетчатую мембрану микрофона. – Все, кого я вижу сегодня в этом зале, достойны премии Glossy People. Если вам она сегодня не достанется, значит, у вас было мало рекламы в последнем номере журнала.

Общий смех в зале.

– А если серьезно, то эту премию всегда получают те, кто сделал однажды правильный выбор. Наш «Глянец» – это просто зеркало, в котором отражается ваша индивидуальность и ваш успех!

Аплодисменты. Я стояла на сцене, и мне аплодировал зал. Харламов приблизился ко мне, зашептал:

– Как вас представить?

– Алена Борисова, главный редактор.

И он провозгласил:

– Итак, главный редактор журнала Gloss Алена Борисова объявляет Пятую ежегодную церемонию вручения премий Glossy People… – он сделал театральную паузу, передавая мне слово.

– …открытой! – звонко крикнула я в микрофон. – Церемония начинается! Приятного вечера!

Фанфары! Тушь! Маэстро, урежьте марш!

Я спрыгнула со сцены, опираясь на руку Харламова. Только здесь, внизу почувствовала, как дрожат колени. Хотелось курить.

– Алена, привет, как я рада… – Настя Ведерникова с листочками сценария стояла возле сцены рядом с Островской. Островская была мрачна. Но вид у нее был не угрожающий, а жалкий.

– А мне сказали, что тебя не будет, – Настя оглянулась на Лию, ища ее поддержки.

Да, девочки, я обломала вам сценарий.

– Тебя обманули! Иди на сцену, тебе работать, – сказала я и двинулась в полумрак зала.

– Девушка главный редактор, вам сюда, – Васильев поймал меня за руку и усадил рядом. – И говорите вы тоже хорошо. Что вам налить?

– Воды, – я перевела дух.

– Нет, сегодня вы будете пить, – Васильев уже наливал шампанское.

– Кто это сказал?

– Владимир Владимирович просил вам передать. Если я вам не авторитет, – большой начальник был настроен игриво. Отлично. Это укладывалось в сценарий сегодняшнего вечера.

И я расслабилась.

Настя отрабатывала номер, хлопотала лицом, демонстрировала весенне-летнюю коллекцию носов и губ от Ольховского. Люди глянца поднимались на сцену за призами, спонсоры выдавали им подарки, путевки, сертификаты. Венеры уходили бойко. Жанна Фриске, кроме Венеры, получила золотую пчелу от спонсоров, как самая трудолюбивая глянцевая девушка.

В середине церемонии приехала Самсонова. И села к нам за главный стол.

– Что, крестницу мою соблазняешь? – сказала Вероника, после того как мы обменялись поцелуями и новостями.

– Так она твоя родственница? – Васильев ухмыльнулся. – Что и требовалось доказать. Вкусы не меняются, согласна?

– Ага. И ты тоже. – Они обменялись взглядами, из которых следовало, что у них есть общее прошлое.

– А как твоя жена, Дима? – Самсонова сама себе налила вина. Она все делала сама.

– Смотри, злится! Не дает мне за ней поухаживать, – Васильев толкнул меня плечом. – Какую из них ты имеешь в виду?

– Олю. А есть еще кто-то?

– С Олей я еще не развелся. А на Оксане уже не женюсь. Но у нас дочка – четыре года уже ребенку, – пояснил он мне зачем-то. – Ника, ты же ни разу у меня не была. Приезжай в следующую субботу ко мне в Жуковку со своими, я Машку возьму у Оксанки, познакомим детей. Нам с тобой есть о чем поговорить. Вот такие юные девы, как Алена, они же стариков не понимают, коммунизма не помнят. – Васильев долил мне остатки шампанского. Официант моментально забрал у него бутылку.

– Еще принеси.

– Я, Дима, за тобой не успеваю. Это какая Оксана, которая твоей ассистенткой в агентстве была? – спросила Вероника.

– Ну да, маленькая такая, светленькая.

– Алена, ты слышишь его? Ты с ним поосторожнее. Надо его знать, чиновника нашего по особым поручениям, – Самсонова смотрела на нас подозрительно.

– А что такого? Я ученый еврей при губернаторе. Облагораживаю власть.

– Я не про твое еврейство. Я про девушек, которых ты обрюхачиваешь.

– Ника, я честный человек. Я всегда говорю, что я женат. Когда надо. Алена, я женат. Имейте в виду. Чиновник всегда должен быть женат. А когда не надо – я не женат. Я же с женой своей не живу. Алена, ты слышишь – ни с одной женой я не живу. В настоящий момент замминистра совершенно свободен. И развестись я тоже могу. Если будет надо.