Читаем Антиглянец полностью

Проблема взаимоотношений индустрии глянца и социально активной личности является определяющей для современного российского общества. Глянец – это концентрированное выражение высших достижений экономики. Он формирует культуру потребления, оказывает влияние на идеологический и понятийный ландшафт России.

Идеалы красоты, которые транслируют через медиа транснациональные корпорации, являются побудительным мотивом для наших действий и решений, дают нам стимул развиваться и двигаться дальше, чтобы раскрыть свою истинную индивидуальность. А индивидуальность – это личность, которая достойна лучших достижений мировой империи роскоши и глянца.

Glossy-идеология, ставшая в России доминирующей, может объединить и примирить самые разные слои общества и служит мощным инструментом для интеграции страны в мировое сообщество. Благодаря глянцу, завоевавшему лидирующие позиции в культурном, идеологическом, экономическом, социальном и медийном пространствах, в России идет стремительный процесс создания новой реальности, формируется новая модель отношения к себе и миру. Экономические достижения последних лет, потребительский и кредитный бум, увеличение ВВП – это заслуга глянцевых журналов, ведущий из которых – Gloss».

Та-та-та-там! Я перевела дух.

Канцелярская муза, с мешком скрепок и большим степлером, явилась мне, чтобы вдохновить на труд.

Это даже лучше, чем письмо министру. Изящный, бессмысленный, идеологически выдержанный текст. Манифест глянца. Нагромождение идеологических пассажей, драпирующих мои истинные намерения. Я чувствовала себя Глебом Павловским, демиургом византийской политической интриги.

Перечитывая документ, я испытывала чистый экстатический административный восторг. И после этого какая-нибудь сволочь откажется взять журнал Gloss в Лондон?! Я лично плюну этому человеку в морду, ткну степлером в его бесстыжие глаза.

Так, спокойнее. Про глаза надо аккуратнее. Острый ножик Ольховского через несколько часов сверкнет в опасной близости от моих собственных глаз.

Я перечитала письмецо еще раз и с удовольствием нажала кнопку «послать».

В клинику я приехала к восьми. Ольховский сидел в кабинете над своими неизменными бутербродами.

– Ну что, лапочка, готова? Картинку привезла, ага?

– Какую картинку, Андрей Андреич?

– Как какую? С какой глазики перерисовывать будем!

– Вы ничего не сказали. Я не знала.

– Наивная ты, лапочка, я шучу, шучу. Устал за день, нудные сегодня у меня девки, думал, хоть ты рассмеешься. Но ты сегодня без юмора.

– Какой тут юмор. Боюсь я!

– А чего боишься? Не надо ничего бояться. Укольчик тебе вкатим на ночь, чтобы не боялась. Так, дива наша просит тебя к ней в палату положить. Пойдешь к ней? Или отдельно тебя помещу. Смотри сама – будешь ты с ней полночи меня обсуждать или хочешь спать спокойно? Если к Насте, тебе дешевле будет. Минус цена койкоместа. Я не настаиваю, вы подружки, сами решайте.

К Настиной палате я как-то уже привыкла. Почти домашнее гнездо. С книжками.