Читаем Антиглянец полностью

Надо срочно сказать Вере, чтобы сайт заблокировали. Но почему-то это казалось мне малодушным – придется звать компьютерщиков, объяснять им причину. Подумают, что я испугалась.

Это все читали. Все видели. Все смеялись. Я огляделась. Кузнецова и Артюхова сидели, не поднимая голов от компьютеров, Островская шепталась в углу с Лейнс. Мне казалось, что про меня. А кто не шепчется, тот думает. Шутка про паранойю. Если у вас паранойя, это не значит, что вас никто не пресле­дует.

Сосредоточиться! Работать! Я взяла стопку полос.

«Детокс не ботокс. Лучшие SPA Маврикия».

«Musthave. 10 культовых вещей».

О, это наша любимая рубрика, для которой так и не придумали русского названия. Краткий перевод: то, что вам обязательно нужно иметь в этом сезоне, а если у вас этого нет, то сразу понятно, что вы не в тренде. Так, посмотрим.

Самое ужасное, что текст был хороший. Островская умела писать. Тем острее я ощущала ненависть, брызжущую на меня с каждой строчки. Я ничего не сказала Лии. Просто не могла.

Гена приехал не один. С курицей гриль, помидорами и длинной палкой огурца, которая с детства вызывала у меня недоверие. Отодвинул меня от плиты. Я оттаяла не сразу.

– По какому случаю праздник?

– Разорился в твою честь. Отмечаем день главного редактора! Есть такая буква в этом слове?

Есть. Я даже знаю, в каком.

– Каждый день нужно отмечать как праздник. Ты разделяешь эту парадигму?

О да. И параболу тоже.

Так, успокоиться надо. Человек ни в чем не виноват.

– Где у тебя секатор для курицы?

– Нету. Попробуй большим ножом.

– Эх, ничего у вас, московских девушек, не найдешь! Запустили колхозное хозяйство. Сразу видно, что сама не готовишь. Не умеешь, признавайся? Мне нельзя врать. Я все по глазам вижу. Посмотри на меня.

Боже, что за игры? А что делать? Неудобно выгнать человека с курицей за то, что он не умеет держать дистанцию. Собственно, курица ее стремительно сокращала.

– А тебе идет эта помада. И когда ты злишься, тоже идет. Люблю характер! Сам такой.

– Какой?

– Чужих рву, как тузик грелку. Своих охраняю. Чайник поставь!

– Извини, я даже чай не предложила. Сейчас сделаю.

– Чай потом. Если захочешь. Это для помидорчиков, шкурку снимать. Кожу помидора нельзя есть. Зашлаковывает кишечник. Потом на толчке будешь скучать с книжкой. Тебе это надо?

– Мне нет. Но мы вообще-то есть собирались.

– Ой-ой, какие мы нежные! Ты зря напрягаешься. Что естественно, то не стыдно.

Гена в момент освежевал помидоры, накрошил аккуратными кубиками. Хозяйственный.

В моем доме давно не было никакой еды – в холодильнике вместо йогуртов косметика. Даже не помню, когда я последний раз сидела с кем-то за столом. Вспомнила. С Канторовичем. Зря.

Курица оказалась вкусная. И салат. Неожиданно – помидоры, лишенные глянцевой защитной оболочки, растворились в общей демократичной мешанине. И я чувствовала, что начинаю расслабляться. Гена вписался в габариты моей кухни. Доставал салфетки, убирал тарелки, наливал чай. Хороший парень. Чел. Я вспомнила про Интернет.

– Я была сегодня на сайте.

– Впечатлилась?

– Очень. Даже испугалась. Хотела даже массаж отменить.

– Серьезно? Что конкретно напрягает?

– Честно говоря, все. – Как бы это помягче ему сказать. – Мешанина какая-то. Салат из убеждений – дорога к храму, Шамбала, анекдоты.

– Анекдот понравился?

– Смешно.

– На то и рассчитано. Ты не поняла, что я прикалывался? Удивляешь. Я же нормальный человек, чтобы изливаться перед первым встречным.

Чай мы допили. Посуду он вымыл. Теперь раздеваться. Мне. А ему переодеваться в ванной.

Я тянула время. Неловкость становилась очевидной.

– Тебе для массажа что надо? Простыни, полотенца?

– Только твое тело. И руки. Мои.

Тело тут же подставило меня. Я краснела. Заливалась румянцем, как институтка.

– Стесняешься? Меня не надо стесняться. Я доктор.

Действительно, глупо. Я включила все лампы в комнате, легла на коврик, зажмурила глаза.