Есть теория физика и философа Хью Эверетта. Исходя из квантовых свойств нашей вселенной, по его авторитетному мнению, ежемоментно мир разделяется на множество параллельных миров – почти точных копий тех, от которого они отпочковываются, за исключением мельчайших деталей. Со временем эти миры расходятся все дальше. Так что где-то есть вселенные, где осуществлены все наши фантазии, кошмары и мечты. В продолжение этой теории возникла идея, что бессмертное человеческое сознание может выбирать миры, какие ему необходимы, где оно в полной мере может проявить себя.

То есть где-то в иной вселенной я погиб в Таджикистане. А где-то пуля, которая должна была прошить мне череп, когда Зелимхан держал меня на мушке, опередила ту пулю из снайперки, которую всадил в него Шатун. Я умирал десятки раз. И все-таки жив. Это объясняет невероятный запас везучести. Потому что те миры, в которых мне не повезло, остались где-то за гранью.

Мы выбираем себе миры… Но ведь тогда получается, что планета, где из-за каких-то сомнительных религиозных догм вырезают целыми школами детей, – это именно тот мир, который мне необходим? И значит, то насилие, с которым приходится сталкиваться, те бесы, с которыми я борюсь, – это то, что мне нужно для самореализации? Значит, это мир моей идеи? Идеи человека, самореализующегося только в атмосфере разрушения и насилия? Что, выходит, я такая конченая сволочь?!

И еще это значит, что я во веки вечные буду заперт в этих кругах ада, где взлетают на воздух автобусы с детьми, льется божьей карой с небес напалм, где человек ненавидит человека. И где всегда будет против меня какой-то Марид, которого я вынужден буду уничтожить.

Но как такое может быть? Ведь я же знаю, что моя душа стремится к миру солнца и света, а не тьмы и пожарищ. И на ум приходил один ответ – дорога к свету лежит через Чистилище, которым и является наша Земля. Только через исполненный долг по защите других людей, по борьбе с несправедливостью и мерзостью…

Новости террора закончились, их сменила криминальная хроника. Тридцатилетний отец семейства топором зарубил жену и четверых детей, после чего поужинал, выспался, оделся в чистый костюм и сдался органам правопорядка. На вопрос о причинах содеянного ответил незатейливо: они мешали…

Адское колесо продолжает вертеться…

Я выключил телевизор. Прошелся по квартире. Вышел на балкон, откуда открывался вид на теплоэлектростанцию и лесной массив, рассеченный блестящей чешуей реки. Голова была занята какими-то совершенно посторонними мыслями. Типа теории Эверетта и вопросов воздаяния, что со стороны, если бы кто подслушал мои мысли, выглядело бы немножко странно… Да, я думал обо всем, только не о работе. Потому что эта самая работа застопорилась, никаких обнадеживающих сообщений не поступало, и я вообще не знал, чем заняться…

Затренькал телефон на столе в большой комнате. Я оторвался от поручней балкона и вернулся в помещение. Посмотрел на экранчик – номер звонившего не определился.

– Я слушаю, – произнес я, взяв трубку.

– Чак, здоровичка тебе, – послышался знакомый голос.

– Кастет, – опознал я звонившего.

– Узнал?

– А как же! – Я оценил по его тону, что у него для меня что-то есть. – Ты, никак, с добрыми вестями? Что-то узнал нового, Робин Гуд, гроза ларечников?

– А чего за метлой не следишь? – возмутился Кастет. – Чего сразу накатывать-то со всей дури?

– Я любя, Кастет. Мы же друзья.

– С такими друзьями никаких врагов не надо, – вполне резонно заметил Кастет.

– Где-то ты, конечно, прав… Ну что сказать-то хотел?

– Чухонец совсем с ума спрыгнул. Не знаю, что у него там с черными этими, с которыми он вместе подпрыгивает. То ли расплевался с ними, то ли в десны целуется. Только теперь он из-за них какую-то бабу ищет.

– Какую бабу? – удивился я. – Зачем?

– А я знаю? – Кастет витиевато выругался, перевел дыхание и продолжил: – Она вроде не местная. Но Чухонец все связи поднял. Найдет рано или поздно.

– Что о ней знаешь? Как зовут, как выглядит, с кем живет? И вообще – кто по жизни?

Кастет не знал ничего, кроме уже сказанного.

– Вон, вчера узнал и тебя решил порадовать, – произнес он. – Как обещал. Теперь видишь, что я не ботва картофельная, а слово держу?

– Вижу, брателло, вижу, – со вкрадчивой любезностью произнес я. – Вчера, значит, узнал… Так впредь не тяни с такими сообщениями. Я ведь обидеться могу. А я не из тех обиженных, на ком воду возят.

– Да ладно грозить-то, пуганые уже. Я с ним как с человеком. А он…

– А я тоже с тобой как с человеком. И спешу тебя обрадовать – у меня сегодня лотерея проводилась. Так ты по ней тысячу баксов выиграл. Куда перевести?

– Вот это базар, – обрадовался Кастет. – Я тебе номер счета отэсэмэсю.

– Учти, что призовой фонд за горячие новости растет. Все понял?

– Не, ну ты, Чак, человек с понятиями!

– Еще с какими… А если что утаишь, я тебе в лучших абрекских традициях отрежу голову. Понятно?

– Ну ты шутник, Чак, – нервно усмехнулся Кастет.

– Делу время, потехе час. Так вот, этот час давно прошел, Кастет. И я уже давно не шучу…

Глава 21