Читаем Антибомба полностью

Еще года три назад здесь были лишь похожие на скелеты динозавров стальные ребра забытых аттракционов, мусор и ржавчина. Но в последнее время волшебным образом место преобразилось. Закружилось новое колесо обозрения, ожили аттракционы и лодочная станция, была отремонтирована летняя театральная сцена, высажены новые деревья, снесены незаконные постройки, появились павильончики, ресторанчики, шашлычные. Одновременно сам Кручегорск, как и этот парк, начал оживать, приходить в себя, будто стряхивая прелую листву безвременья и разрухи. Люди снова стали радоваться солнцу, жизни. Опять заработали фабрики и заводы. Возвращалась вера в будущее. Однако прогуливавшийся по парку угрюмый и циничный командир группы «Перевертышей» знал, насколько хрупка эта идиллия. И что, возможно, часы отделяют от того момента, как она разобьется вдребезги под напором изотопного урагана. И тогда, возможно, именно в этом самом месте будет не счастливое место отдыха с музыкой, детским смехом, стуком колес скейтбордов, запахом шашлыков, а зона бедствия. Зона террористической атаки. Зона хаоса.

Кузьма Долгоносов с видимым удовольствием облизывал чудом уместившиеся на вафельном рожке три шарика мороженого, при этом внимательно рассматривая выставленные вдоль главной аллеи парка стенды, посвященные пятисотлетию города.

Я различил его в толпе отдыхающих и неторопливо направился к нему. Отвлек от изучения плана застройки Кручегорска восемнадцатого века словами:

– Привет честному народу.

Кузьма обернулся, удовлетворенно кивнул, увидев меня, – будто оправдались его лучшие надежды. И крепко пожал мою руку.

Мы поинтересовались здоровьем и делами друг друга, выполнив тем самым формальные процедуры встречи.

– Пошли присядем, – кивнул я на одну из скамеек, стоявших вокруг бьющего фонтана со скульптурами пятидесятых годов.

В конце аллеи гремел литаврами военный оркестр, возрождая старые традиции русских парков. Мелодии звучали бравурные и бодрые. Загремел «Марш артиллеристов», под него мы и устроились на скамейке.

Кузьма в три укуса разделался с мороженым и выбросил вафельный стаканчик в урну.

– Чем обязан радости лицезреть вас, уважаемый сокамерник? – спросил я.

– Да заскучал без новостей, – сказал Кузьма. – Как наши общие дела?

– По так не любимым тобой чуркобесам?

– По ним.

– Работаем…

– И никаких подвижек?

– Кое-что есть. – Увидев, что он встрепенулся, я охладил его: – Ничего значительного.

– Черт. – Кузьма досадливо поморщился. – Черт, ты даже не представляешь, как мне хочется задавить этих гадов.

– Экий ты реактивный! Кузьма, ты не один такой у меня. И мне трудно забесплатно заставлять моих людей совершать трудовые подвиги.

– Время не терпит, Чак. Что-то будет…

Он вытащил из барсетки, которую держал в руке, конверт и положил его на скамейку рядом со мной.

Я открыл конверт – в нем были стянутые резинкой стоевровые купюры.

– Десять тысяч евриков, – прокомментировал Кузьма. – Это чтобы вы немножко взбодрились… С добычи отдашь. Просто чтобы ты видел, что не зря работаешь. Если ничего не получится, деньги останутся у тебя.

– Это разговор, – удовлетворенно кивнул я и поступил так, как должен был в моем положении поступить любой уважающий себя бандит, – положил пачку в сумку. А что, лишними не будут.

В ответ я протянул собеседнику флешку, пояснив при этом:

– Это фотографии официально зарегистрированных в городе кавказцев и среднеазиатов.

– Думаешь, террористы зарегистрировались в полиции?

– А что? Нет более правопослушного человека, чем профессиональный террорист. Он просто обязан соблюдать правила дорожного движения, улыбаться старушкам, раскланиваться с соседями. Он кинжал, который до нанесения удара должен быть надежно скрыт в ножнах и не привлекать к себе внимания…

– Наверное, ты прав, – кивнул Кузьма.

– Там еще фотографии с камер видеонаблюдения. Кое-какая другая полезная информация. Так что посмотри все внимательно. Если узнаешь кого или хотя бы отдаленно кто-то тебе напомнит твоих моджахедов, тут же отсемафорь. Будем работать.

– Я узнаю. И сделаю все, чтобы никто из них больше не топтал землю. – Кузьма помолчал, потом неожиданно произнес: – Один из счастливейших моментов моей жизни был, когда я узнал, что шайка Марида отправлена на небеса, да еще таким экстравагантным способом! Они получили сполна за все, что сделали. Может, я плохой человек, но меня грела мысль о том, как они мучились перед смертью.

– Как их ликвидировали? – осведомился я без особого интереса.

– Спецназовцы и десантники похоронили банду. Притом в буквальном смысле этого слова.

– Что-то слышал вскользь, – заметил я.

– Пещеры в горах около Аташ-Юрта стали склепом. – Кузьма невесело улыбнулся. – Моджахеды сгнили в них заживо.

– Я считал, что это обычная солдатская байка.

– Это все правда, – заверил меня Кузьма.

Мне пришлось делать вид, что для меня это откровение. Хотя кому, как не мне, знать, как была уничтожена эта волчья свора.