Зачем Чухонец связался с исламской группой террора? Как они нашли друг друга? Думаю, рано или поздно это станет ясно. У него в бригаде много мусульман. Сам он всегда нарочито подчеркивал свое исламское вероисповедание, хотя шиита от суннита и ваххабита отличить бы не смог даже под дулом автомата. Так или иначе, он откликнулся на братский зов. Хотя, скорее всего, причина была простая – ему пообещали хорошие деньги.

– Где эту шваль искать? – покачал я головой.

Вытянув ноги, я уютно расположился в кресле. Огромный, с мебелью из стали и мягкой кожи, с многочисленными аквариумами, кабинет принадлежал руководителю «Преторианца». Сам Толмачев стоял у окна, глядя на улицу с высоты пятнадцатого этажа нового офисного здания в центре Кручегорска.

– Трудно. – Толмачев резко обернулся ко мне. – Но можно.

– Ты что-то знаешь? – спросил я.

– Чухонец сейчас вышибает старые реальные и мнимые долги, – заметил Толмачев.

Я кивнул. До меня доходили слухи, что Чухонец периодически посылает своих холопов за добычей. Неделю назад они взяли азербайджанский общак. Поговаривали, что целью этого бандита было набрать как можно больше денег, дабы окончательно уйти в бега и избавить малую родину от своего обременительного присутствия.

– Кому такое понравится? – задумчиво произнес я. – Думаешь тут его подловить?

– Думаю, – уверенно сказал Толмачев. – Есть такой Кастет.

– Старый знакомец. Правая рука Чухонца.

– Точно. Только он сам на легальном положении. Ни от кого не бегает. И в наглую от имени своего пахана собирает деньги. Многих достал своей настырностью.

– Ты знаешь, на кого он наехал? – заинтересовался я.

– Предполагаю, – хитро прищурился руководитель «Преторианца».

– А когда точно знать будешь?

– Очень скоро.

Зазвонил мобильный телефон, лежащий на огромном полированном столе.

– Да, я, – произнес в трубку Толмачев. – Конечно, узнал… Во как! И сколько просит?.. Обнаглел, сучий потрох… Конечно, дорогой, за ваши деньги любой каприз… Хорошо, сегодня встретимся.

Дав отбой, Толмачев кивнул:

– Вот и потерпевший нарисовался…

Глава 13

Семен Савичев, позывной Шатун, был потомственным сибиряком. Он отлично стрелял и умел прикидываться бревном в лесистой местности. Он был охотник, разведчик, уникум в своем роде. И знал себе цену. Равно как и цену своим боевым товарищам. И не раз думал, что его командир Сергей Гончаренко обладал талантом подбирать и воспитывать людей. Недаром их группа спецназначения была лучшая в Таджикистане. И, перекинувшись под новый чекистский флаг, стала лучшей в Управлении «НК» ФСБ России.

Шатун не раз ловил себя на мысли, что в новом качестве, в группе «перевертышей», он по-настоящему нашел себя. Конечно, разведка в горной и лесистой местности, организация засад, уничтожение бандгрупп – в этом он поднаторел в свое время. Но ему больше нравилась теперешняя работа, когда приходится распутывать запутанные клубки, устанавливать контакты с людьми, искать источники информации, шаг за шагом идти по теряющимся в каменных ущельях мегаполисов еле заметным следам врагов, скрывающих лица за самыми разными масками. Вот тут в нем просыпался пламенный азарт потомственного охотника.

Последние недели группа «перевертышей» работала по варианту «Гроза» – такое на памяти Шатуна еще не встречалось. Это означало противодействие возможному применению оружия массового поражения. В этом случае предписывалось принятие любых оправданных и необходимых мер для пресечения террористической акции.

Шатуна трудно было вывести из душевного равновесия, но мысль о том, что в одном из русских городов тикает таймер грязной бомбы, вызывала могильный озноб…

По странным извилистым рельсам летела жизнь Шатуна. Но война не отпускала его ни на миг.

Несколько лет назад, казалось, в какой-то другой вселенной, группа спецназа ГРУ под руководством капитана Гончаренко ушла в свой последний рейд по Таджикской земле. Ушла на смерть. Ее приговорили собственные командиры после того, как разведчики встряли в серьезные дела очень больших людей на ниве наркобизнеса. Группу ждала засада. Вот только охотники не знали, что дичь знает о готовящейся ей участи. И командир принял единственное возможное решение – бегство. Так преданные Родине бойцы были зачислены в презренное племя дезертиров.

Они смогли легализоваться в России. Только с мирной жизнью не срослось. Шатун знал, что мира на Русской земле нет и не предвидится. Что вялотекущая война наползает на Родину и с Запада, и с Востока, и, конечно же, она никак не обойдет стороной его, человека войны. Но он надеялся, что эта война не окрасится в мертвенные ядерные цвета… Он ошибся. Изотопный шторм грозил налететь на Россию. И от этой мысли хотелось бежать, крушить, выбивать зубы и показания. И вместе с тем пока он не мог сделать ничего толкового.