Читаем Антибиоты полностью

Та работала в следственном изоляторе конвоиром и в свои тридцать два до сих пор была в активном поиске. Причем поиск начался в пятнадцать и был настолько активным, что она до сих пор не смогла определиться кто же ее принц. Перебрав множество кандидатур на роль суженного, Катя незаметно для себя добралась до отметки в тридцатку и тут обнаружила, что принцев всех давно разобрали. Теперь ей интересовались либо малолетки, у которых был свой «спортивный» интерес, либо старые пердуны, для которых любая женщина младше сорока была красоткой. Поэтому, когда ей предложили участвовать в долевом строительстве многоквартирного жилого дома с государственной поддержкой для военнослужащих, она с радостью согласилась.

«Найдется мой принц или не найдется, а все-таки свой угол, хоть и однокомнатный, не помешает», – думала она, оформляя в банке льготную ипотеку.

– Вот же бессовестная, – возмутилась Ира, – опять орать скоро начнет. Думает, что она одна здесь живет.

– Скр… скр… скр, – тут же завелся в подтверждение ее слов старенький диван наверху у Кати.

– Вот, гадина! – недовольно скорчилась Ира, роясь в навесном шкафу на кухне в поисках детской присыпки.

– Скр, скр, скр, – стал наращивать темп соседский диван.

– Да где же я ее поставила? Закончилась что ли? – зло, сама у себя вопрошала Ирина, пристав на цыпочки так, что ее домашний заношенный до сального блеска халат приподнялся и оголил бедра.

– Скр…р…р…и… – завизжал диван.

– А…а…а… – зашлась в унисон дивану в экстазе Катя.

– Шку…у…у…ра! – что есть мочи закричала в потолок Ира, не отрываясь от шкафа.

Алексей усиленно жевал холодные макароны прямо из кастрюли и, созерцая телеса своей жены, удивлялся тому, как он умудрился зачать с ней второго сына…

Интерес к своей жене как к женщине, он утратил сразу после рождения первенца.

«А вот, Катька… Она интересная» – неожиданно всплыло, давно прятавшееся в глубине его сознания, желание.

Словно прочитав его тайные мысли, Ира оставила бесполезные поиски присыпки и повернулась лицом к мужу:

– Что? Тоже к соседке захотелось?

– Ты, нормальная? – подавившись макаронами, возмущенно выкатил глаза Алексей. – Мне на службу пора.

– Ага, – подозрительно сощурилась Ира.

– Буду как обычно, – выдавил из себя муж и, пряча глаза в пол, пошел обуваться.

– Нигде не задерживайся. Я сегодня вечером на собрание собственников пойду, – крикнула вдогонку скрывшемуся за входными дверями мужу Ира, запихивая рукой в рот остатки макарон.

– Мама, – потянул ее за полу халата, прибежавший на кухню, старший сын, – кушать хочется.

– Потерпи. Сейчас мама суп сварит, – обрадовала ребенка Ира, набирая воду в кастрюлю и чайник. – Только кофе выпью.

Красота требовала жертв…

– Женик, одолжи до пенсии двадцатку, – попросил слабым голосому Евгения Ракоцевича, не выходя из комнаты, его двоюродный дядька.

– Дядя Миша, зачем вам? – выпуская дым ноздрями в открытое окно балкона, подозрительно спросил Евгений, разглядывая с высоты тринадцатого этажа, бегающих на парковке детей.

– На ужин ничего нет. Сейчас Шурик сгоняет по-быстрому в магазин за хлебом.

Евгений глубоко затянулся сигаретой, и в который раз пожалел о том, что перебрался в столицу ради новой должности…

Евгений Вячеславович Ракоцевич закончил когда-то физико-математический факультет престижного университета, однако устроиться по специальности не смог. Поменяв несколько различных работ, он к тридцати годам, благодаря протекции своего отца, устроился в отдел службы безопасности весьма солидного банка, работа в котором долгое время обеспечивала его средствами к существованию. В этом же банке он оформил на себя долгосрочную ипотеку, благодаря которой приобрел просторную двушку. Однако со временем банк стал проводить политику реструктуризации и закрыл свой филиал в их провинциальном городке. Тогда ему предложили два варианта: искать счастья у других работодателей либо переехать в столицу и работать в главном офисе на той же должности. Подумав ровно пять минут, Евгений принял взвешенное решение и отправился в столицу, оставив в родном городе до лучших времен жену и почти взрослую дочь.

Столица встретила его радужной перспективой быстрого продвижения по карьерной лестнице и безрадостным проживанием в съемном жилье, съедавшим половину его доходов. Оценив бедственное положение сына, отец подселил его на время к дальним родственникам в квартиру, оставшуюся им когда-то в общее наследство, где пять квадратных метров официально принадлежали ему. Родственники поскрипели зубами, но согласились временно приютить Евгения, пока он не обустроится на новом месте работы.

Бюджетная трешка, вмещавшая в себя двоюродную сестру отца, ее мужа, двоих детей подростков, пьющую бабушку, старого одноглазого кота и вонючего хомячка, приняла в свои объятия еще одного жильца, скромно разместившегося на раскладушке в коридоре, выделив ему личную полочку в холодильнике.