Читаем АНТИ-Стариков полностью

И все-таки слава нашего героя нашла. Удалось ему из плена сбежать. И был он первым русским генералом, бежавшим из плена в ту войну. Сразу повезли его царю представлять. Что вообще-то было правильно: побег из плена — поступок, заслуживающий одобрения и поощрения, о нем нужно в войсках рассказывать. И, как вспоминает Брусилов, беглец героический наплел императору такого про свой подвиг (хотя ситуация была до смешного обыденной. Корнилов австрийскому фельдшеру в лазарете пообещал 10000 рублей, если тот его в Румынию переправит. Тот и переправил.), что сразу на Лавра упали все лавры, и все медные трубы в его честь гимны исполнять начали. Наступили слава и всероссийская известность. Одна мечта исполнилась.

Теперь Лавр Георгиевич решил, что пора настала приступить к исполнению второй мечты — карьеру себе сделать, достойную собственных амбиций. Благо, свершилась революция, царя свергли. И обрисованный нам Стариковым рыцарь без страха и упрека, забыв царские ласки и как он ордена из царских рук получал, сделался самым яростным в России республиканцем. Мало того, он еще и антимонархистом стал таким, что даже известные бомбисты-террористы перед ним выглядели, как болонки рядом с кавказской овчаркой.

А так как во Временном правительстве сидели совсем не дурачки, то сразу же на Корнилова глаз и положили. Там знали о его способности с помощью дешевых популистских трюков завоевывать доверие солдат. Одновременно с отречением Николай Второй по просьбе Родзянко назначил Лавра Георгиевича командующим Петроградским гарнизоном. «Временные» надеялись, что Корнилов гарнизон распропагандирует на поддержку министров-капиталистов. Но пробыл на этой должности он недолго. Потому что завоевать доверие и любовь у вчерашних неграмотных крестьянских парней — это одно, а вот так же облапошить петроградское войско, в котором бывших рабочих хватало, да еще и большевики в их среде активно работали, и год все-таки был не 1914, а 1917 — дело совершенно другое.

Николай Викторович пишет:

«Первой «пробой пера» для него стали те самые демонстрации, приведшие к первому изменению состава Временного правительства. Сценарий был старый, добрый, «февральский». Сначала «Долой войну!» и «Хлеба!», а потом «Долой правительство!». В районе Казанского собора тогда произошла небольшая перестрелка. Большевики еще не пытались взять власть, но прощупывали ее наверняка. Было еще рано — во главе питерского гарнизона стоял генерал Корнилов. Он вывел надежные части на улицу и практически бескровно прекратил беспорядки».

Вот где автор берет такую белиберду?! Какие надежные части, куда вывел его герой и что он подавил — история просто не знает. Единственное, что Корнилов сделал, это отдал распоряжение вывести артиллерию и пулеметные команды для разгона демонстраций. Но его распоряжение так и осталось пустым распоряжением. Солдаты сразу обратились в Совет, чтобы уточнить законность приказа командующего гарнизоном, Совет дал отбой. И всё. Лавр сделал обиженное лицо, рубанул «сгоряча», что «…не считая возможным для себя быть невольным свидетелем и участником разрушения армии… Советом рабочих и солдатских депутатов…», в гробу он видел командование оборзевшим Петроградским гарнизоном и попросился на фронт, на должность повыше, так как революции он верен.

Думаю, что плевать ему было, свидетелем разрушения чего он был, просто прикинул, что как только начнутся разборки по поводу его «революционного» приказа о пушках и пулеметах, то вероятность получить в брюхо солдатский штык станет для него стопроцентной.

Но с должностью повыше в этот раз у Лавра не сложилось. Военный министр Гучков пихал его на пост командующего войсками Северного фронта, но уперся Главнокомандующий М. В. Алексеев, который, как мне представляется, уже смекнул, что «временные» его, Алексеева, уже списали, и готовят ему замену в лице Корнилова, ставя того на фронт поближе к Петрограду. Угрожая отставкой, Алексеев этому назначению воспротивился и засунул Лавра командовать бывшей армией Брусилова, 8-ой, на Юго-Западный фронт.

Вот уже из обычного командующего армией «спасителя Отечества» сделать было затруднительно, поэтому пока кандидатура Корнилова была отодвинута на время в сторону, министры-капиталисты начали прощупывать самого авторитетного полководца А. А. Брусилова.

22 мая Алексей Алексеевич становится Главнокомандующим, но его личная порядочность и понимание обстановки привели к тому, что в должности он смог удержаться меньше двух месяцев, слишком явно он начал сотрудничать с подконтрольными большевикам Советами. Понимал Брусилов, что вешать и стрелять уже поздно, да и не был он рьяным «вешателем».

И настало время, когда фортуна повернулась к Корнилову завлекательным передком. Благо, он сумел еще и успех во время летнего наступления приписать себе, т. е. героем нарисовался весь из себя. Успел и подсидеть командующего Юго-Западным фронтом.