Читаем Анри Бергсон полностью

Для пояснения своей мысли Бергсон приводит такой пример: как-то раз во время Первой мировой войны, когда люди невольно задумывались о том, что последует за ней, один журналист поинтересовался его мнением о будущем литературы. «Я заявил, несколько смущенно, что я его себе не представляю. “Не замечаете ли вы по крайней мере, сказали мне, какие-то возможные направления? Допустим, нельзя предвидеть детали; но вы философ, и у вас имеется хотя бы идея целого. К примеру, каким вам видится великое драматическое произведение завтрашнего дня?” Я не забуду, как был удивлен мой собеседник, когда я ответил ему: “Если бы я знал, чем будет великое драматическое произведение завтрашнего дня, я бы его написал”. Я хорошо понимал, что он представлял себе будущее произведение запертым, словно в каком-то шкафу, в возможностях; я должен был, в силу моих уже давних отношений с философией, добыть у нее ключ от этого шкафа. “Но, сказал я ему, произведение, о котором вы говорите, еще не является возможным”. – “И все же оно должно быть таковым, потому что оно реализуется”. – “Нет, оно таковым не является. Я согласен с вами, самое большее, в том, что оно будет таковым". – “Что вы под этим понимаете?” – “Это очень просто. Пусть появится талантливый или гениальный человек; пусть он создаст произведение: вот оно существует реально, а тем самым становится ретроспективно возможным. Оно не стало бы возможным, не будь этого человека. Вот почему я говорю вам, что оно будет возможно сегодня, но еще не является таковым”». Собеседника Бергсона это поразило: «Не станете же вы утверждать, – спросил он, – что будущее влияет на настоящее, что настоящее вводит нечто в прошлое, что действие идет против хода времени и оставляет свой отпечаток позади?» – «Это как сказать. Я никогда не утверждал, что можно внедрить реальное в прошлое и действовать против хода времени. Но несомненно, что мы можем разместить возможное в прошлом или, скорее, возможное само ежеминутно размещается там. По мере того как создается реальность, непредвидимая и новая, ее образ отражается позади нее в неопределенном прошлом; так обнаруживается, что она все время была возможна; но именно в этот момент она и начинает быть таковой, поэтому я и сказал вам, что возможность, которая не предшествует реальности, будет ей предшествовать, как только реальность появится. Значит, возможное есть мираж настоящего в прошлом; и так как мы знаем, что будущее в конце концов станет настоящим, так как эффект миража действует постоянно, мы полагаем, что в нашем теперешнем настоящем, которое завтра станет прошлым, уже содержится образ будущего, хотя нам не удалось его постичь. Именно в этом и заключена иллюзия» (р. 128). Так вводится тема ретроспективной иллюзии, свидетельствующая об одном из самых интересных направлений бергсоновских исследований этого периода.

Нужно различать, подчеркнул Бергсон, два толкования термина «возможное». Одно из них – чисто логическое (по Бергсону, «негативное»), когда под возможным понимается то, что не является невозможным; это просто констатация отсутствия препятствия для реализации чего-то. В данном смысле шекспировский «Гамлет», конечно, был возможным, поскольку ничто не мешало его созданию. Но неверно, что он предсуществовал в возможности реальному произведению, поскольку «Гамлет» возник в самом процессе его написания и заранее нельзя было сказать, что из этого получится. Второе, позитивное понимание возможного – как того, что предшествует, предсуществует реальному, – неприемлемо, по Бергсону, в отношении к живому, организованному миру. Обычно мы в своих рассуждениях смешиваем негативное и позитивное значения понятия «возможное», бессознательно переходя от одного к другому; с этим и связана псевдопроблема.