9 марта 1898 г. в Лондоне умер отец Бергсона. Мать его поселилась в Фолкстоуне вместе со своей незамужней дочерью. Две другие сестры Бергсона, одна из которых была талантливой художницей, вышли замуж и жили своими семьями; один из его братьев стал банковским служащим, другой коммивояжером, третий актером. Мать по-прежнему по заведенной давно традиции каждую среду писала письма сыну в Париж. Бергсон рассказывал позже Ж. Гиттону, что она писала на манер г-жи де Севинье[264] и ее сообщения о событиях повседневной жизни, о новинках литературы свидетельствовали о чувстве юмора и незаурядном уме. Она прожила 98 лет и всегда была в курсе творческих дел сына, прочла почти все его работы (до выхода последней из них, «Двух источников морали и религии», она не дожила).

Мать А. Бергсона, Кэтрин Левинсон.

Портрет выполнен ее дочерью, Мойной Мак-Грегор.

Между тем жизнь шла своим чередом. Лекции, занятия, семейные заботы, общение с друзьями, раздумья… Завершался период fin de siccle, и сорокалетний философ, которому, как и нам, довелось жить на переломе двух столетий (правда, в отличие от нас, не тысячелетий), очевидно, вглядывался в приближавшийся XX век. Не в его привычках было пытаться предугадать будущее, и все же: он уже автор двух книг, довольно благосклонно принятых философским сообществом, но сколько еще не выяснено, не объяснено, Tie сказано!

Почему люди смеются?

В сфере теоретической работы Бергсона произошло в это время событие, о значении которого будут «последствии строить догадки бергсоноведы. На первый взгляд неожиданно философ вернулся к теме, которую рассматривал в одном из публичных выступлений в Клермон-Ферране 15 лет назад, – теме комизма и смеха. В 1899 г. в «Revue de Paris» была опубликована в виде трех статей его книга «Смех»; отдельным изданием она вышла в следующем, 1900 году. В основу этого сочинения легла лекция 1884 г. (правда, она была существенно переработана). Выяснилось, что за прошедшие годы Бергсон не только не утратил интереса к данной проблеме, но, напротив, несколько лет изучал соответствующую литературу, а затем сформулировал собственную концепцию. В конце XIX века проблема смеха стала предметом ряда дискуссий и темой многих трудов немецкоязычных авторов, в частности Хеккера, Липпса, Юберхорста и др.; среди англоязычных работ внимание Бергсона привлекли труды по общей психологии А. Бэна и Г. Спенсера, где отдельные разделы были посвящены вопросам комического и смеха; наконец, в разных аспектах рассматривалась эта проблема и в работах французских исследователей, в том числе Л. Дюмона, Л. Фильбера, В. Курдаво и Т. Рибо (Бергсон приводит в своей книге обширную библиографию изученных им трудов).

Такой возврат к предмету давнего интереса удивил исследователей, возможно, потому, что конец XIX – начало XX века для Бергсона – период не только напряженной педагогической деятельности, но и определения дальнейших путей развития концепции. Обращение к философии Плотина многое подсказало ему, и в его сознании, как видно из работ этого и более позднего времени, все отчетливее стали очерчиваться контуры будущего учения. Внешне эти проблемы никак не связаны с темой комического. Но – только внешне. Бергсоноведы выдвигали разные гипотезы относительно такого поворота. Мы тоже рискнем предложить свою.

Небольшое эссе, живо напоминающее о традициях Лабрюйера, Монтеня и Ларошфуко (это вообще свойственно некоторым сочинениям Бергсона, в особенности речам), не нацелено, как с самого начала подчеркивает автор, на исследование собственно эстетических проблем. Задача Бергсона иная. Здесь он рассматривает комическое как общественное явление, исследует социальную функцию смеха, показывая, что феномен комического занимает промежуточное положение между искусством и жизнью. Но при чтении этой работы возникает немного странное чувство, беспокойство, словно ощущение некоего несовпадения, несостыковки. Дело, на наш взгляд, в том, что здесь сталкиваются два значения понятия «жизнь», между которыми как бы балансирует комическое, но различие между этими значениями отчетливо не разъясняется. Присмотримся к этому внимательнее.