Читаем Анри Бергсон полностью

Общее сопоставление трактовки времени Бергсоном и Прустом – многоплановая проблема, и ее анализ не входит в нашу задачу. Но если остановиться только на одном из времен романа[250], – времени его героя, Марселя, каким оно запечатлено в его памяти, то определенное сходство между Бергсоном и Прустом, на наш взгляд, можно обнаружить. Пруст, ведя повествование от первого лица, наглядно представил в своем цикле ту непрерывность сознания (героя), о которой писал Бергсон. К деятельности памяти, жизни воспоминаний и до него не раз обращались писатели. Но, отмечает автор одной из книг о Прусте Клод Мориак, как ни бились те, кого «занимали недолговечные возвраты прошедшего» (например, Руссо или Шатобриан), над «описанием прошлого, казалось, исчезнувшего навеки, им удавалось вернуть к жизни лишь мимолетные воспоминания, столь же эфемерные, как и породившие их ощущения. Обретенное время оставалось раздробленным. Зрелый Пруст создал свой метод и, применив его в “Утраченном времени”, превратил в искусство: силой своего гения и прежде всего упорного труда он сумел придать изначальную непрерывность утраченному, однако вечно сущему и длящемуся Времени»[251]. Пруст, как впоследствии Фолкнер, передает такую непрерывность длинными, «бесконечными» фразами, описаниями постоянно меняющихся состояний сознания героя, – сознания, в котором восприятия, впечатления, воспоминания наплывают друг на друга, чем создается эффект взаимопроникновения.

В прустовской эпопее, отличающейся четко выстроенной архитектоникой (автор сам пояснял, что хотел построить свой многотомный роман, как собор, и мог точно обосновать место в нем самого, казалось бы, случайного эпизода), события, отложившиеся в памяти героя, «перекликаются» на страницах разных частей романа, и весь цикл пронизан, как невидимыми нитями, этими перекличками и отсылками. Это усиливает впечатление взаимопроникновения состояний, где каждое из них отражается в иных состояниях, в том динамическом и изменчивом единстве, которое представляет собой сознание героя. И здесь метод Пруста сближается с бергсоновским подходом к исследованию сознания.