Читаем Аномальная зона полностью

План был дикий, но ведь сработало! Мы встали и пошли, не таясь. Все равно здесь негде было спрятаться. «Ми-8» приземлился посреди площадки, из него высаживались люди, бежали, пригнувшись, к двухмоторной вертушке. Я насчитал восемь человек. Они передвигались рваной колонной, придерживая шапки. Один не удержал – ветром от пропеллера сорвало головной убор, он кинулся его ловить. Мы отмечали точки, к которым следовало приложить усилие. Часовой у барака – рослый крепыш в подпоясанной ремнем «защитке». Страж у вертолета, двое на периметре – они обнаружат нас через считаные мгновения, а пока они праздно пялились на «туристов», среди которых была одна женщина...

В этой наглости и было наше счастье. Мы не прятались, оружие держали под полами. Потом перешли на бег. Сосредоточенно пыхтел коротышка, замыкающий процессию, сдавленно хрипела Арлине, ни разу в жизни не посещавшая спортзал и беговую дорожку. «Туристы» практически погрузились в маленький вертолет; один из пилотов полез в кабину, второй удивленно смотрел в нашу сторону. Очнулась и охрана – уставилась на нас выпученными глазами.

– Подождите! – Я призывно заулыбался, замахал рукой. – Не улетайте! Мы с вами, мы потерялись, мы из сектора «Каппа»!..

Я нес какую-то чушь – не с тем расчетом, что нам поверят, а что на время впадут в ступор. И они впали – застыли, сильно удивленные.

– Мы свои! – вторила Анюта. – Подождите минутку!

Унести такую толпу вертолет не мог. Из барака выбежал подтянутый мужчина с загорелой физиономией, помчался наперерез, протестующе махая руками. Крепыш у барака выбрался из задумчивости и на всякий случай развернул автомат, болтающийся на плече. Три-пятнадцать! Мы с Коровичем одновременно открыли огонь, когда до вертолета оставалось шагов тридцать. Крепыш схватился за простреленное бедро, завертелся, как придавленный таракан. Охранник у барака получил в плечо, споткнулся на крыльце, ударился головой и потерял сознание. Двое на периметре начали стрелять, но одного я загнал под камень, где он благополучно подвернул ногу, второй схватился за простреленное ухо (ювелирно, нечего сказать, хотя мне кажется, Корович просто случайно попал в ухо, а не в голову). Бежавший нам навстречу запнулся, проворно заработал всеми конечностями и по-тараканьи пустился обратно, поднимая пыль. Озирался – черную икру поедал, икринка к губе прилипла... А мы уже подбегали к вертолету, стреляя во все стороны. Усатый пилот судорожно рвал пистолет из кобуры. Я сделал скачок и треснул его казенником по шлему.

– Даже и не думай! – Тот плюхнулся в пыль, завертел контуженой головой.

Второй пилот порывался выбраться из машины. Винт уже вращался. Я мельком отметил, что вертолет не так уж и плох. «ЕС-145», детище франко-германского концерна «Eurocopter», его используют спасательные службы и армия США. Вместимость, если не ошибаюсь, до девяти пассажиров.

– Сидеть! – рявкнул Корович, втыкая в пилота помповик. Летчик мертвецки побледнел, потрясенно смотрел, отвесив губу, как Корович избавляет его от необходимости носить табельное оружие. Публика в вертолете возилась, галдела.

– Карета подана, господа! – хохотал я. – Все внутрь, все занимаем места!

– Полетели, сука! – тряс Корович пилота.

Женщины забирались внутрь, срываясь с подножки. Запрыгнул коротышка, кинулся в нутро, расталкивая всех локтями.

– Мы же не взлетим... – сдавленно хрипел пилот, которому Корович сжал горло. – Как я взлечу... это же перегруз...

Я выпустил две пули из помповика – за камнем кто-то целился в меня. Из барака выбегала полуголая толпа. Вышвырнул к чертовой матери помповик – отслужил свое, хватит! – нырнул в вертолет. А там царила суматоха. Пассажиры кричали, кто-то лез через голову соседа. Я не всматривался в их лица, отмечая машинально, что практически все – мужчины, одеты в легкие куртки, холеные, в глазах страх.

– Взлетай, падла! – заорал я, хватая за шиворот скулящего толстяка. Пинком спровадил его из вертушки; тот покатился, взметая облако пыли.

Кто тут еще с избыточным весом? Выхватил пистолет, наставил на приземистого русоволосого мужика, у которого от страха отвисла губа, мотнул стволом – сам выйдешь? Тот понял, кинулся к выходу, спрыгнул. Вертолет уже отрывался от земли – тяжело, с натугой. Я вышвырнул еще двоих – и как-то не задумывался, чего они там себе переломают. Машина заметалась по кругу, казалось, вот-вот она ударится о землю.

– Рулить разучился?! – Я чуть не треснул пилота по шлему. Но тот уже справился с управлением, машина легла на бок, поднималась по широкой дуге.

Народ повалился к правому борту. Я держался за поручень в средней части салона. Мелькали перекошенные лица. Коротышка вцепился мертвой хваткой в запястье Анюты, что-то шептал – и этот апеллировал к всевидящему и милосердному. Корович, чертыхаясь, перебирался на «вакантное» место усача, держа под прицелом пилота. Арлине едва не вывалилась в открытый проем – двери этот тип геликоптера не предусматривал. Я схватил ее за шиворот – она была ни жива ни мертва, пихнул в толпу.