Читаем Аномальная зона полностью

С наступлением темноты мы погасили костер и расползлись по нагревшимся лежанкам. Я блуждал на границе сна и яви, пытался разобраться в своих предчувствиях – пусть не разумом, хотя бы рассудком. Когда я начал подмерзать, ко мне приползла Анюта, прошептала, что не умеет спать с женщинами, и растянулась у меня на груди. Потом, когда я только начал засыпать, она проснулась, стала шептать, что ей был вещий сон, в котором ясно сказали: все произойдет совсем не так, как мы хотим. Она не поняла, как именно, но ей уже грустно, и кошки скребут на душе, и удалить этот «файл» она не может. Она и раньше что-то чувствовала, а теперь ее дурные мысли только обрели «серьезную» базу. Ей тоскливо, она не хочет умирать, не хочет, чтобы нас разлучили, не хочет, чтобы погиб кто-то из нашей шестерки... У меня сжималось сердце, обливалось кровью – я чувствовал то же самое! Эта ночь не должна была кончиться – за ней густел мрак...

* * *

С ослиным упорством мы продолжили наутро свой скорбный путь. Вертолеты не летали, но не меньше часа мы сидели в пещере, навострив «радары». Отправили Коровича на разведку – последить за небом. «Чисто, – вернувшись, резюмировал Корович. – Над Испанией безоблачное небо. Можно выдвигаться». Мы вывели плот из грота и поплыли, прижимаясь к правому берегу. Инструкции усвоили четко – если спалят, пристаем, рассредоточиваемся и прячемся. Далеко не разбегаться. Мы плыли мимо каменных пещер, заросших ивняком, мимо изрезанных пещеристых бухт, мимо сосен-крепышей, растущих на обрывах. Местами заросли ив склонялись к воде, и нам приходилось приподнимать ветки, чтобы проплыть. С определенного момента появилось чувство беспокойства. Испытывал его не только я – люди тоже что-то чувствовали. Это не было связано с присутствием людей или птиц. Это было что-то другое, не находящее объяснений, за гранью разума. Мы пытались понять, с чем оно связано, и сошлись на коллективном помешательстве. «Боги речного мира за нами наблюдают», – туманно выразился Шафранов.

Мы загребали шестами, как веслами, не давая плоту выйти на стремнину. Стало тихо, пропал ветерок, еще недавно чертящий на воде легкую рябь. Люди примолкли; даже Степан, успокаивающий себя перевиранием песен из репертуара советских ВИА, прикусил губу и словно бы растворился в дымке. Заерзала Арлине, приподнялась, повела плечами, словно прогоняла прилепившуюся к спине пиявку. Я наблюдал за ней. У девушки из другого мира была болезненная чувствительность к определенным вещам, не имеющим объяснения. Возможно, мозги у них там устроены как-то иначе, восприимчивость не та... Ее глаза затянула туманная пелена, грудь вдруг стала вздыматься. Потом замерла... Но Арлине стряхнула оцепенение, облизала израненные губы и на коленях подобралась к борту короба. Слегка приподнялась, уставилась на воду. Я проследил за ее взглядом. Даже думать не хотелось, что таится в этих мутных глубинах...

Шафранов, орудующий шестом на корме, тоже насторожился. Отодвинулся на всякий случай от края. В воде ничего не было – насколько хватало нашего «обыкновенного» зрения.

– Оно снова здесь... – зачарованно прошептала девушка. – Я чувствую, оно плывет за нами...

Мы всматривались в воду, но хоть убей, если что-нибудь видели! Только ощущение, что здесь, в пяти метрах от береговых зарослей, неестественно большая глубина.

– Послушай, дорогуша, может, не стоит накручивать нас выше меры... – миролюбиво начал Шафранов.

– А то давайте к берегу пристанем, мало ли что, – предложил Корович. – Берег, в принципе, рядом.

Мы переглянулись и согласно закивали. Если нет причины для страха, это не значит, что страх беспричинен.

– Господи, да вот же оно... – ахнула Арлине, выбрасывая палец. Я повернул голову и уловил, как что-то серое, округлое, плавно проплыло в полуметре от плота и грациозно ушло на глубину....

Это была не рыба. Даже таймень не вырастает до таких размеров. И не похож таймень на гигантского червя без хребта и плавников... Люди заволновались. Я закричал Шафранову, чтобы рулил к берегу, но только он утопил весло в воду, как существо возникло по правому борту – изогнутое тело без морды и хвоста. Последовал глухой удар, плот качнулся, затрещал, подался на стремнину. Неужели эта тварь решила вытолкать нас на середину реки? Люди завопили: когда же закончатся эти потрясения? Не успеваешь пережить одно, как уже второе на блюдечке! На нас живого места скоро не останется! Шафранов перебежал на корму и ударил тварь шестом. Звук был такой, словно палка встретилась не с податливой губчатой плотью, а с огрубевшей кожей. Речное существо вильнуло, изобразив «восьмерку», ушло ненадолго на глубину. В обхвате оно было сантиметров сорок Возможно, даже чешуйчатое – просто чешуйки были мелкие, казалось, что это кожа.

– К берегу гребите! – завопила Анюта.