Читаем Аномальная зона полностью

– Семейка заговорщиков, надо же... Династия, однако. Это не ваши пращуры царя Павла по башке табакеркой отоварили? Кружок декабристов, заговор Тухачевского, все такое...

– Эй, а ты не сочиняешь, Луговой? – донесся из землянки обеспокоенный голос Крупинина.

Стрижак досадливо поморщился.

– Не сочиняю, Юрий Власович, – повысил я голос. – Не тех ловили. Стрижак подставил нашу группу, а сам он не кто иной, как окопавшийся ренегат.

– Отпусти нас, Луговой, – возбудился Крупинин. – Ты же знаешь, я тебе не враг. Мы приказ выполняли. Доставим вас на базу, разберемся.

– Прости, приятель, поздновато уже... Вы, главное, там раньше времени не развяжитесь, хорошо? Шафранов, затяни-ка их покрепче...

Содержательную беседу мы продолжали уже в лесу, куда оттащили пленника. Дополнительные уши мне были ни к чему.

– Ты знал про нашу «блат-хату», Александр Витальевич, ты знал про моего информатора Плюгача, ты даже знал, чем занимается Филиппыч, и имел определенный интерес к его последней «разработке», связанной с похищением Арлине. Ты убивал двух зайцев – ублажал своих отцов-заговорщиков, стремящихся сорвать мероприятия, проводимые Благомором, и красиво подставлял меня. Все это тебе практически удалось. Задумка Благомора провалилась, группа Лугового уничтожает Филиппыча на глазах у свидетелей... Красота и безупречный профессионализм. Перевербовка Плюгача, выслеживание Филиппыча... Из тюрьмы ты под утро не уехал, отправился за мной, понимая, что зашел далеко в своих играх, а я вот-вот наткнусь на что-то интересное. Мир вентиляции ты знаешь наизусть. Проектировали эту штуку на совесть, воздухотоки мощные, по ним можно ходить, даже бегать. Ты знал, куда я направляюсь. Признайся, ты не стал бы искушать судьбу и наконец пристрелил бы меня? Вот только с линии огня я ушел. Пришлось довольствоваться Плюгачом. Ты не ожидал, что я наделаю такого шороха в тюрьме. Подтянул людей, но им не повезло... Твой единственный прокол, Александр Витальевич, – какого хрена ты в Торгучаке изображал маскарад? Корову у пейзанина реквизировал, вырядился, как хрен знает кто... Непростительная ошибка. Девушка тебя запомнила. Не надо самому затыкать все дыры. Задача руководителя – грамотно организовать и расставить людей...

– Хватит зубы заговаривать, – поморщился Стрижак. – Переиграл меня – молодец. Что дальше? Убьешь? Выпустишь?

– Мне смерть твоя не нужна, Александр Витальевич. И глумиться над тобой нет ни времени, ни желания. Крупинин все слышал, небольшая проверка – и тебе каюк. Остается в бродяги податься. Или пулю в лоб – это дело, как говорится, вкуса. Но ты не спеши, Александр Витальевич, мы еще не закончили. Давай-ка по-быстрому: кто такая Арлине, откуда ее привезли, чем занимался Филиппыч и что тут, собственно, происходит? Ты работник отдела «Ч», должен не только знать, но и участвовать. Расколешься?

– Не скажу я тебе ничего... – Пленный побледнел, глаза затянулись тоскливой поволокой.

Без благосклонного отношения допрашиваемого мы бы ничего не добились. У нас в землянке кое-что имелось для проведения продуктивных бесед. Бутылка водки – неприкосновенный запас (сущий пустяк в сравнении с запрятанным в багажнике самогоном), и вещество, облегчающее понимание, в одноразовом шприце. В комбинации оба компонента давали требуемый результат.

– Просим прощения за антисанитарию, Александр Витальевич, – вежливо извинился Шафранов, всаживая иглу в вену офицеру. – Так, еще секунду, умничка, потерпите... еще несколько секунд... молодчина вы у нас, Александр Витальевич. А теперь крепенькой – за маму, так сказать, за покойную сестрицу, не чокаясь...

Мы отвернулись, когда Стрижак замычал, задергался, давясь потекшим в горло пойлом.

– Чудак-человек, – пожал плечами Хижняк. – Лично я бы сейчас эту поллитру – с аппетитом, со свистом, без закуски...

Стрижак менял окраску, закатывал глаза; периоды покоя чередовались припадками, похожими на эпилептические. Веселья никто не испытывал. Арлине стошнило, она вцепилась в плечо Топоркову. Тот судорожно сглатывал, бледнел. Анюта смотрела на меня огромными выпуклыми глазами – словно только сейчас узнала, кто я такой. Корович и Хижняк нервно курили, Шафранов облизывал горлышко бутылки, зачарованно глядя на метаморфозы допрашиваемого.