Читаем Аномалия. «Шполер Зейде» полностью

На экране монитора возникает в своём роскошном кабинете мистер Розенберг.

– Ну? – говорит Финкельштейн.

– Ну? – отвечает Розенберг.

– Шлёма, я тебе обещал сказать… Послезавтра с утра мой Ицик в Украине. Таки нашли!

– Ну так пусть они уже с моей Бэкки полетят вместе.

– Ага. Вместе… «Шмок»![62] И ещё рассказать про цель полёта…

– Понял. Извини. Не подумал. Когда Исаак будет там?

– Послезавтра утром.

– Хорошо. Бекки полетит моим самолётом. И неожиданно появится. Сразу, как он закончит утреннюю молитву… Как там в этой твоей «майсе»: «Он молится… У него открываются глаза. Он хочет любви…».

– Пошёл на хер, Шлема!

– На хер так на хер, но моя Бекки окажется у него перед глазами сразу же, как только…

Экран монитора гаснет.

– Телефон Гороховского на Украине не отвечает, – встревожено докладывает Финкельштейну Саймон Стерн.

– Ну а что можно ожидать от этого «швицера». Дайте телеграмму прямо в это село, – командует Финкельштейн.

– В конце концов, рав Залцман, вы сами доберётесь.

На мостик, оглядываясь по сторонам, тихо выкатывает на велосипеде пожилой селянин. Раз! Перед ним вырастают Жора и Федька – повязки на рукавах с надписью «Народный патруль».

– Стоять! – командует Жора. – Народный патруль. Это же куда, дядя Панас, на ночь глядя?

– Тю, хлопцы! Та я ж до брата в Пятихатки. Мёду везу. И к утру ж назад.

– Ага… – смеётся Федька. – А с собой, значит, внучек своего брата назавтра приведёшь. Оксану и Лизку. Да? Родная кровь? А у нас, значит, вместо одиннадцати соискательниц на миллиардерского внучка пара лишних набежит.

– С чего это вы взяли?

– Значит, дядя Панас, крути педали. Домой, – говорит Федька. – Вот завтра приедет этот внучёк. Отмолится, определится с кандидатурой невесты. И езжай потом хоть к брату, хоть к куме. Что? Неясно? Чрезвычайное положение! Никакой утечки информации!

Пожилой селянин вздыхает и поворачивает с велосипедом домой.

Свет горит во многих хатах. В окна видно, как работают швейные машинки. Утюги раскалены. Дошиваются платья и юбки. Идут последние примерки. Одежда на девчонках модная. Много открытого тела. Во дворах сохнут транспаранты и плакаты «Welcome to Pechannoye!».

Начальник почтового отделения передаёт деду Грицько телеграмму архаичного вида. Бумажные ленточки, наклеенные на бланк. Ведь глухое-то село.

– Вот, для наших хасидов, – говорит она, – на английском языке. Вы им передадите?

– Конечно… – Дед Грицько крутит телеграмму в руках.

Начальница почты понимает замешательство деда. Заговорщицки оглядываясь по сторонам, показывает листик с переводом и шепчет:

– Это, дед, нарушение тайны переписки. Но навстречу пожеланиям трудящихся… «Училка» наша перевела, – читает перевод: – «Прибытие личного самолёта борт номер 2343, аэропорт Борисполь в семь ноль-ноль. Шестого июля».

– Завтра?! – вскрикивает дед Грицько и к начальнику почты: – А ну, Маринка, соедини меня с Киевом!

– Дед, так «чрезвычайное положение»! Нечипоренко приказал – никакой утечки информации! Все «мобилки» позабирал. И телефоны обрезал.

– А телеграф же есть?! Отбей-ка телеграмму. Не понял?! Ты мне племянница или уже нет? Самую срочную! Чтобы сегодня доставили! «Деду плохо! Бабушка». При мне отправляй!

– Двенадцать.

– Чего «двенадцать»? – удивляется дед Грицько. – Прилетает же он завтра. Шестого!

– Да кандидаток в невесты теперь с вашей Риткой двенадцать, – хитро улыбаясь, выстукивает текст на допотопном телеграфном аппарате начальник почты Маринка.

Дед Грицько машет рукой – дескать, отправляй. Стучит телеграфный аппарат.

Осторожно оглядываясь, к мемориалу выходят Жора и Федька с повязками «Народный патруль». Федька свистит.

По тропинке на холм гуськом выходят девушки села. Все разодеты. Все очень «секси». Впереди мэр и милиционер Нечипоренко. С ними затесалась заведующая фермой Валентина Руденко. Она всё пытается поставить свою дочку в числе первых. Твердит одно и то же:

– Значит, если у девочки папы нет, так её можно обижать!

– Равняйся! Смирно! – командует девушкам милиционер.

– Внимание! – обращается к ним мэр Борсюк. – Слушать сюда! Завтра, сопровождая почётного гостя, располагаетесь полукругом. От этого столба! Зафиксировали своё месторасположение? Шаг вправо, шаг влево – дисквалификация! Репетируем! Я, значит, за этого пацана буду. Вот он подходит… Вот так он станет… Вот так начинает молиться… – Мэр Борсюк становится на колени.

– Евреи на колени не бухаются, – ехидничает милиционер.

Мэр спохватывается, встаёт с колен и начинает копировать, как молятся хасиды, и продолжает давать указания. – И значит, тут случается момент… Гость поднимает глаза! И смотрит… – Он прицеливается взглядом. – А ну-ка, девочки, на шажок вправо. Вот так!