Пару раз я размышляла о том, почему Коди так страстно хотел лишить Форбса власти и забрать себе Аннкорт. Я прекрасна понимала политику генерала, знала, что он предпочитает убить всех эльроинов и тех, кто не будет подчинятся, даже если таких окажется слишком много. Коди считал, что его методы бесчеловечны, что Форбс не даёт шанса никому, в том числе и себе самому.
Он первым отказался идти на контакт и заявил генералам других баз, что не собирается участвовать в создании вакцины для «тварей, которые давно не являются людьми». Кроме того, за малейшее неподчинение его воли – людей отправляли в
Ту самую, в лаборатории, которую я тогда видела. Сандерс не сказал прямо, но я поняла – он там побывал. Расспрашивать о большем я не смела, видя, как болезненно парень реагирует на эту тему.
Обсудив ещё пару деталей операции, мы разошлись, направляясь каждый по своим делам. Я решила немного отдохнуть перед поездкой обратно и просто посидеть у берега. Песок был неприятно мокрым и холодным от недавно прошедшего дождя, но меня это не сильно волновало. Не слишком часто предаваясь мечтам ранее, сейчас я делала всё, чтобы они двигали мною на пути к цели.
Я помню, что всегда отличалась некоторой грубостью по отношению к таким понятиям как «семья», «любовь», «дети» и всё, что шло как по маслу у большинства людей. Для меня в этой сфере всё было достаточно сложно, и я большое количество времени посвящала себе, своему образованию и взбиранию по карьерной лестнице.
Делая всё, чтобы избегать этих трёх понятий, я, сама того не ведая, наткнулась на них. Сейчас, находясь на Тагроне и чувствуя скорую развязку всех этих страшных для меня месяцев, я снова начала мечтать.
И в этот раз у меня был человек, которого я могла представить рядом с собой.
Мои плечи накрывает мужская куртка, приятно пахнущая крепким кофе и табаком. Коди садится рядом, касаясь своим плечом моего. Только сейчас я поняла, как было глубо выходить на улицу в штанах и кофте. На улице, как минимум, минус пятнадцать. Коди же предусмотрительно оделся потеплее, и захватил с собой плед, которым накрыл нас обоих.
– Перед тем, как уехать, ты должна кое-что узнать, – я поворачиваю голову в его сторону, наблюдая за нахмуренным лицом. В груди сразу собрался тревожный комок. – Я сбежал с Аннкорта, а не уехал по доброй воле.
Я кивнула, затаила дыхание, ожидая продолжения истории. Конечно, я знала об этом – всё было слишком очевидно. Сандерс глубоко вздыхает, и я понимаю, что сейчас он скажет что-то очень личное, то, что он, наконец, готов доверить мне.
– Я пробыл на Аннкорте четыре месяца, один из которых провёл в их тюрьме. Из-за нежелания подчинятся, Форбсу я не нравился. Мои идеи казались ему глупыми, как и я сам. С самого начала я предлагал ему создать вакцину, связаться с другими базами, действовать вместе. Однако генерал был слишком самостоятельным для того, чтобы просить помощи у кого-то. Всё чаще он делал мне замечания, старался разделить нас с братом, и в конце концов они притащили меня в темницу. Я тогда гулял в саду, и меня просто ударили сзади, а проснулся я уже там… Подвешенный над потолком.
Я удивлённо смотрю на него, но упорно молчу, продолжая слушать.
– Там несколько темниц, в каждой из которых под потолком установлен огромный крюк с верёвкой. Таким образом они подвешивали нас за руки, и могли избивать, унижать, – Коди закрыл глаза, глубоко вздыхая. Он сжимал кулаки, и, заметив это, я положила свою руку на его.
– Чего они пытались добиться?
– Контроля над ситуацией, – усмехается Сандерс, – Они могли избивать меня много часов, внушая свои идеалы, чтобы я полностью стал их сторожевой псиной… Они практически не давали мне еды, вода была лишь три стакана в день. На момент побега у меня уже была сломана рука и гематомы по всему телу. Мисисс Рунда перевязала мне руку, и давала обзболевающее, хотя это и было ей запрещено.
На этих словах я хмыкнула, понимая, что Рунда и в самом деле знает намного больше, чем показывает.
– Я до сих пор не знаю, как, но мне удалось сбежать. Повезло, что тогда на Аннкорте не было такой системы защиты и бежать оттуда мог любой. Собрав последние силы, я несколько дней следил за караульными, благо они были слишком тупы, и я легко выкрал ключи. Помню, как бежал по лесу босой в одной рубашке и с пистолетом, тогда… Клянусь, я желал смерти.
Вглянув на Коди, я увидела в го глазах пустоту – никаких эмоций. Он смотрел на волны, прибивающие к берегу и лишь сжимал челюсть от злости. Я и представить не могла, что ему пришлось пережить такое, в особенности – бездействие собственного брата.
– А как же Дерек? Почему он ничего не сделал?
– Сначала я был уверен в его предательстве, он даже не посещал мою камеру в тюрьме. После того, как мы привезли его сюда, он рассказал, что Форбс говорил всем, что я сбежал как предатель и трус, что меня наверняка уже разорвали Диры. В это все легко поверили, ведь знали мою позицию, я её и не скрывал.