Читаем Аннкорт полностью

Я раздражалась каждый раз, когда слышала о смерти. Настолько это приводило меня в ужас, что аж раздражало.

– Я свяжусь с Коди, и мы вытащим тебя отсюда.

– За мной постоянно присматривают, но я думаю, что с моими знаниями будет не так сложно выехать за пределы базы.

– Отлично.

Мы ещё немного поговорили, пока не пришла Рикки. Подруга также крепко меня обняла, говоря, что скучала. Мы договариваемся прогуляться чуть позже, потому что сейчас мне не помешал бы душ. Однако выйти из госпиталя я не успела, как меня сразу вызвали к генералу, которому сообщили, что я на базе. Выругавшись, я пошла к нему в кабинет, рассказав всё, что он просил меня выяснить.

– Ты задержалась… – хмурится Форбс, разбирая бумаги на своём столе.

Я пожала плечами, стараясь вести себя более расслабленно.

– Нарвалась на некоторые неприятности и пришлось разбираться.

Генерал поднял на меня взгляд, приспуская на нос свои квадратные очки. Хмыкнув, он поджал губы, говоря мне предоставить полный отчёт о поездке, включив всё необходимое, что он просил у меня узнать. Я поспешно попрощалась с ним и направилась в комнату.

На душе кошки царапали острыми коготками душу, что аж дышать было тяжело. Я не любила ссорится с людьми, в особенности – близкими, а Коди не был мне чужим. Я не знала, как подступится к нему, как исправить то, что произошло между нами.

Единственное, что приходило мне в голову – время. Я могла только ждать от него каких-либо действий, не давить и не напоминать. Кто-то скажет, что я бездействую, но я скажу, что просто выжидаю.

.

– Вставай, Сандерс, у нас ещё есть дела, – Орланд резким движением раздвигает шторы, пропуская в комнату послеобеденное солнце. С кровати доносится кряхтение и нецензурная брань, прерываемая хриплым кашлем. Коди зарывается лицом в подушку, посылая друга куда подальше.

В комнате был беспорядок: разбросанные вещи, пустые бутылки из-под алкоголя, различные бумаги, валяющейся на компьютерном столе и полу. Орланд собирает мусор, закидывая всё в отдельный пакет, который специально прихватил с собой.

– Если ты решил впасть в депрессию, то сейчас не лучшее время, – произносит Орланд, стаскивая одеяло с друга. – Вставай и прими душ, от тебя пасёт как от свиньи.

Конечно, Орланд подозревал, что почти недельная забастовка друга в собственной комнате выглядит примерно так… как выглядит. Однако всё равно ему хотелось верить, что Коди не будет тратить столько времени на свои навязчивые мысли.

Сандерс кое-как встаёт с кровати, почти с закрытыми глазами идя в ванную комнату, ерошит грязные волосы. Орланд лишь закатывает глаза, продолжая молча убираться, после чего открывает окна, чтобы помещение, наконец, проветрилось. В таком состоянии Коди можно увидеть достаточно редко, однако в последние пару месяцев Орланд наблюдал подобное всё чаще.

Не трудно было догадаться, что является этому причиной. В их дружбе было простое на первый взгляд правило – не лезть, пока не попросят. Орланду, порой, было слишком тяжело выполнять данное условие, и он спрашивал, сидя рядом с другом о его переживаниях. Коди лишь злился, предпочитая выговариваться про себя, ни с кем не делясь тем, что чувствует. Это раздражало, но Орланд понимает, что друзья, порой, могут просто быть рядом, не навязчиво и молча поддерживая.

Тем не менее, сейчас ситуация зашла слишком далеко, и всему причиной являлась Хейли. Она с первого взгляда понравилась Орланду, даже вероятно совершенно не в том смысле, что хотелось бы. Но он быстро откинул подобные мысли, увидев взгляд лучшего друга на неё. Он был нежен, осторожен в словах рядом с ней и казался таким незнакомым человеком для Орланда.

Через некоторое время они с Хейли смогли найти общий язык, да ещё и такой, что смело могут зваться близкими по духу людьми – друзьями. Девушка всегда внимательно слушала о том, как он часами говорил о медицине, сама любила рассказывать о своей жизни и делиться впечатлениями от того «нового мира», в котором оказалась.

Для Орланда она стала кем-то вроде младшей сестры, и у него появилось особенное, до этого незнакомое чувство – семейное тепло, которого он не получил от матери и отца. Будучи единственным ребёнком в семье, он представлял для них что-то вроде декоративной вазы, которую они смастерили сами, украсили и теперь показывали любому пришедшему гостю, хвастаясь.

Всю свою жизнь, с раннего подросткового возраста, он был готов к посвящению своей жизни медицине, потому что мама всегда хотела, чтобы сын продолжил «династию». Все родственники по маминой линии были успешными хирургами, всю жизнь посвятили себя изучению человеческого тела. Мать Орланда мечтала сделать прорыв в области хирургии, писала несколько научных работ, но успеха так и не добилась, из-за чего постоянно жаловалась на жизнь.