Читаем Аннигиляция полностью

До сих пор дреллка довольно артистично и небрежно стояла возле воздушного шлюза, опираясь на стекло. Даже когда её память размасливала мозги, она почти не двигалась. Она часто находила полезным делать вид, будто её мало что волнует в этом мире и ещё меньше привлекает внимание. В таких условиях другие могли демонстрировать свои заботы и переживания, едва замечая высокую зелёную женщину в углу, которая слушала во все уши. Если строишь бизнес на выискивании чужих секретов и наблюдении за людьми, умение прятать свои собственные окупается сторицей. Мгновение назад Анакс выглядела, как малолетний панк, которого под дулом пистолета заставили принять участие в скучной родительской вечеринке: длинные руки скрещены на тощей груди, острый подбородок утопает в шейных складках, левое бедро в немного агрессивной позе. Но не сейчас. Её сердце забилось в бешеном ритме. Внутренности скрутило в узел. Она выпрямилась и ударила ладонью по стеклу алькова.

— В каком смысле «мог быть»?! — рявкнула она. — Они или мертвы, или нет!

— Требуется ваше внимание.

Голос Сенны остался спокойным:

— Выведи данные с криокапсул на дисплей.

Стеклянные альковы перед Анакс Терион и элкором Йорриком осветились бегущими голубыми строчками текста.

— Все криокапсулы фиксируют сильные жизненные показатели. Я уже сам провёл диагностику капсул. Никаких неисправностей не обнаружено. Никаких прерываний в работе или обрывов связи.

— Тогда в чём проблема? — нахмурился Сенна.

Йоррик боднул стеклянную стену головой. Даже дреллы и кварианцы могли понять этот жест.

— Яростное раздражение: Если жизненные показатели хорошие и капсулы работают нормально, ты тратишь наше время.

— Я обнаружил тонкий слой сублимированных паров, которые кристаллизировались на внутренней оболочке 10.1 % криокапсул дреллов. Он нарастал примерно по одному нанометру в год на протяжении последних сорока четырёх лет. Очень медленно, но заметно для моих сканеров.

— Немного инея вполне ожидаемо, — неуверенно сказал Сенна, изучая подсвеченные данные на дисплее внутри шлема. Внезапно они поменялись, отображая строчки химических символов.

— Иней содержал скудные остатки бутандиамина, пентаметилендиамина и херпетокроза.

Йоррик ударил тяжёлым серым кулаком по столу, чтобы привлечь их внимание.

— С желанием помочь: Бутандиамин и пентаметилендиамин также известны, как путресцин и кадаверин. Оба являются производными аутолиза, первоначального распада аминокислот в свежих трупах. Херпетокроз — это сахар в крови, специфический для дреллов. С возрастающим пониманием: Десять процентов дреллов подают признаки обморожения, и лёд гниёт.

— Подтверждаю.

— Но капсулы показывают, что все пассажиры живы и в порядке? — спросила Анакс.

Кто они? Кто входит в эти десять целых и одну десятую процента? Там же её друзья проводят века во сне в капсулах. Она достаточно хорошо узнала их за время ожидания на станции «Гефест». Некоторых даже полюбила. Умер ли Осьят Раксиос? Кавдор Таума? Прохор Рабдо?

— Подтверждаю.

Разум Анакс Терион наполнился образами всех мертвецов, которых она когда-то видела на улицах и в трущобах Чидарии, сваленных в аллеях, разорванных на части в доках, окоченевших перед терминалами, погибших от отравлений и передозировок или чего похуже. Гниющие куклы выстроились в ряд. Старая кровь утекает прочь, растворяется в ночи, как пепел от костра. Чёрные глаза под веками красного гноя. Она резко отбросила воспоминания.

— Синдром Кепраля? — деликатно спросил Сенна'Нир.