Читаем Анна Леопольдовна полностью

По 5-му, на докладе от кабинета его императорского величества, о освобождении из ссылок разных чинов людей, а именно: конного казацкого полка калмык четырех человек из Рогервика и о определении к кому они пожелают; секретаря Гаврила Замятнина из Оренбурга и о определении к делам по разсмотрению Сената; по следственной комиссии о подлогах, офицеров, подпоручиков Никиту Назимова, Тимофея Култашева с красноярских селитреных заводов, прапорщика Дмитрия Шолкова, каптенармуса Ивана Чоглокова, капралов Ивана Свешникова, Макара Журавлева из Сибири с железных заводов, туленина Родиона Горбунова из Сибири ж, и об отсылке на прежнее жилище; полковника Дорогния о свободе в Сибири из под ареста и о употреблении в сибирской губернии к делам, к каким способен по разсмотрению тамошнего губернатора; морскаго флота лейтенанта Ивана Чирикова, дворянина Перфирия Юрлова из Оренбурга и ни к каким делам не определять»²²⁰.

К примеру, только за период с 3 по 24 марта 1741 года Анна Леопольдовна направила в Сенат 41 такой указ, не считая присланных «из придворных рекетмейстерских дел» и «отданных от двора его императорского величества». Указы жаловали чины, разрешали отставку с повышением ранга, позволяли получить жалованье, даровали «деревни» с крепостными душами и мызы в аренду в Прибалтике. «Столярного дела мастер» Иоганн Еринг получил отсрочку на взыскание с него заемных денег, назначенный сибирским губернатором генерал-майор Шипов — 345 душ, а майор Михаил Бабтист «за службы и что он принял веру греческого исповедания, пенсион по смерть его, на год по 200 рублей, а когда умрет, то оставшим по нем дочери его, вдове с сыном о даче на каждого человека по 50 рублей на год»²²¹. Порой она даровала жизнь — олдерману (старейшине) серебряного цеха Матвею Боку, осужденному на казнь за убийство сторожа морского рынка, или «каторжному невольнику» дезертиру Федору Михайлову, который и в каторжной казарме ухитрился украсть штуку полотна. До самого конца правления Анны такие «милостивые» распоряжения (иногда даже по несколько в день) повышали в чинах, освобождали от штрафов и «начетов», объявляли помилование²²².

Иногда к правительнице как-то попадали челобитные с самого «низа» — например, прошение прихожан Гавриловской слободы Суздальского уезда или слезная просьба «лакейской жены» Авдотьи Карповой; по рассмотрении последней принцесса велела московскому главнокомандующему С. А. Салтыкову выдать просительнице 200 рублей²²³. Через жену вице-канцлера М. Г. Головкина Анна жаловала деньги монастырям.

Выполнила она и просьбу служившего при Кунсткамере «монстра» Петра Воробьева. Тот был в 1737 году привезен отцом в Петербург из Тюмени. На левой ладони у него имелся нарост, постоянно увеличивавшийся, пальцы на руках росли неправильно, на правой ноге пальцы вовсе отсутствовали, а выше лодыжки пролегала опоясывающая впадина, словно ногу перевязали ниткой. Еще в августе 1739 года им была подана челобитная: «Во Академию наук доносит той же академии монстр Петр Воробьев, а о чем, тому следуют пункты. В прошлом 1737 году июня 6 дня прислан я, нижайший, при указе из Правительствующего Сената в вышереченную Академию наук, при которой и поныне обретаюсь. А ее императорского величества жалованья получаю токмо денежное для пропитания по осмнадцати рублев в год, а мундира против бывшего монстра Фомы Игнатьева и поныне мне не дается, отчего ныне стал наг и бос. И дабы указом ее императорского величества повелено было против вышеозначенного бывшего монстра Фомы Игнатьева давать мне в три года мундир. К сему доношению Петр Воробьев руку приложил». Конференция академии постановила выдать мундир и добавить два рубля к жалованью, что так и не было выполнено. Бедный «монстр» вновь напомнил о себе в июне 1740-го, и вновь соответствующее решение залежалось, пока по императорскому указу в сентябре 1741 года заждавшийся Петр Воробьев не получил-таки долгожданный мундир зеленого сукна с шитьем и шляпу ценой в 9 рублей 97 копеек²²⁴.

Правительница и сама проявляла инициативу: вероятно, по ее просьбе Кабинет запросил Сенат и комиссию по составлению Уложения, «до которых лет малолетние от пытки… увольняютца»²²⁵. Перекрещенная лютеранка отменила ограничения при пострижении в монахи и фактически проведенную в 1740 году ее теткой секуляризацию церковных владений: «заопределенные» вотчины, управлявшиеся Коллегией экономии, были возвращены архиерейским домам и монастырям²²⁶.