Читаем Анна К полностью

– Он пытался украсть телевизор мамы, – начал Дастин, испытывая облегчение от того, что делится переполнявшими его эмоциями. У него не оставалось выбора: либо высказать все, что накопилось, либо взорваться. – Тот самый, который он подарил ей на День матери, и за который, я знаю, ты тоже заплатил, пап. Ты понимаешь, насколько это ненормально? Она плакала в ту ночь в моей комнате, после того как Николас ушел, но это были не слезы грусти, а счастливые слезы. Видел бы ты ее за ужином, она была такая улыбчивая и радостная. Она действительно поверила, что он будет чист. То есть действительно поверила. Она постоянно повторяла: «Он умеет пользоваться дрелью. Он даже не сколол краску. Он использовал дрель прямо как профессионал». Она думала, он может получить работу в гипермаркете электроники «Бест Бай» и стать одним из тех парней, что устанавливают людям телевизоры. Она плакала от счастья. Подумай, пап: вот если я вернусь домой и скажу, что получил место в «Бест Бай», она мне мозг выест чайной ложечкой. Она вела себя так, будто гордится воображаемой работой Николаса в отделе гиков больше, чем моим приглашением в Массачусетский технологический. – В голосе Дастина звучала боль, но он не мог остановиться. – А ведь тупой осел притащился в квартиру сегодня вечером, чтобы украсть тот самый телевизор! Кто так поступает? Он должен был сообразить, что ведет себя глупо. Мама никогда не задерживается допоздна, поэтому Николас, вероятно, пришел сюда, зная, что его поймают. Если это не крик о помощи, то я и не представляю, что вообще такое.

Именно в ту минуту, в темноте, сидя неподалеку от отца, Дастин заплакал. Позже они вдвоем обшарили кухню в поисках выпивки. В конце концов нашли бутылку просекко, которую мать прятала под раковиной, и оба, не большие любители выпить, отважно опустошили ее. Сначала они пили вино теплым, но позже добавили лед, шутя, что теперь по-настоящему похожи на домохозяек, сидящих у бассейна в жаркий летний день, а затем бросили бутылку в мусоропровод в коридоре, дабы скрыть улики.

Отец решил позвонить своему бухгалтеру и уточнить финансовый план, необходимый для реабилитации парня. А Дастин заставил отца поклясться, что тот никогда не расскажет ни Николасу, ни бывшей жене, что они использовали его студенческий фонд. Дело в том, что он уже озвучивал эту идею раньше (после того как узнал, что фонд Николаса опустошен). Мать оборвала его речь, прежде чем он успел что-либо добавить, и заявила: деньги младшего сына предназначены ему и только ему. И если сбережения не нужны Дастину для дальнейшего образования, то он мог бы использовать их для покупки своего первого дома.

– Папа, не чувствуй себя виноватым. Мы оба знаем, что это неправильно. Пожалуйста, позволь мне помочь.

Слова Дастина снова вызвали слезы на глазах отца, но они оба сделали вид, будто ничего не было.

На следующее утро Дастин проснулся от запаха печенья, кофе и сюрреалистического смеха родителей. Мать приготовила обильный завтрак, чтобы поблагодарить младшего сына и бывшего мужа за то, что они остались на ночь. Они ели втроем, что редко случалось после состоявшегося десять лет назад развода. Они болтали обо всем, кроме той причины, по которой собрались вместе. В конце трапезы мать объявила, что хочет отдохнуть от старшего сына. Она не хотела знать, когда Николас выйдет из тюрьмы и куда он пойдет, когда будет на свободе. Ее сердце было разбито, и ей требовалось время, чтобы восстановиться.

Дастин с отцом сразу согласились взять на себя ответственность и позаботиться обо всем. Это было им на руку: именно так они с самого начала и решили. Дастин лишь пожалел, что они не могли рассказать маме о продуманном плане, который, наверное, избавил бы ее от чувства вины, связанного с тем, что она вынуждена взять передышку в родительских обязанностях.

Месяцы спустя, за другим завтраком (оладьи в закусочной Бронкса) Дастин, наконец, собрался с духом и спросил у брата, чист ли он: ведь парня выгнали из реабилитационного центра несколько раньше. Когда Николас ответил, что он держится, Дастин испытал огромное облегчение.

А сказал брат буквально следующее:

– Чувак, ты считаешь, меня бы взяли работать в ресторанчик тако, если б я сидел на наркоте?

Второй вопрос Дастина был о том, готов ли Николас встретиться с мамой, и парень согласился. Он готов, если и она не против, но нужно, чтобы младший брат тоже там присутствовал.

Дастин согласился предварительно поговорить с матерью, когда будет приглашать ее на ужин в честь Дня святого Валентина: ему не хотелось, чтоб она оставалась дома одна во время праздника (и самому оставаться в одиночестве, если уж быть совсем честным).

Дастин проходил стадию отрицания своего горя по Кимми. В то утро, в День святого Валентина, покупая цветы для мамы, он подумал, как нелепо было увлечься девушкой, которую он едва знал. Он чувствовал стыд из-за того, что убедил себя, будто влюблен.