– Она немного помята, думаю, потому что попала под поезд, но так даже еще лучше. Она не идеальна, а любовь никогда не бывает идеальной, – добавила девушка. – Но там все еще можно прочесть надпись.

Анна с любопытством взглянула на то, что лежало в ее ладони. Вещица оказалась погнута и помята, но до сих пор сохранила форму сердца.

Это был амулет, который Алексей подарил ей на День святого Валентина, тот самый, который он держал в руках перед смертью. Анна уставилась на слово «Я», выгравированное на одной стороне, а затем перевернула украшение и улыбнулась, прочитав «Ты».

– Спасибо, – сказала она. – Обещаю хранить его вечно.

Анна махнула девушке и пошла к ступеням, домой, спать, с его сердцем в кармане. Она должна вернуться домой, разорвать на клочки кое-какие письма и выспаться. Завтра она улетает, чтобы начать новую жизнь и стать более сильной, поскольку парень, которого она любит всем своим сердцем, любил ее сильнее. И она заслуживала это.

Примечание автора

Когда Дженни встретила Анну

Я впервые прочла «Анну Каренину» Льва Толстого, когда мне было пятнадцать. Я вновь оказалась под впечатляющим домашним арестом, после того как тайком улизнула из дома со своей подругой Анжелой, «одолжив» семейное авто, чтобы прокатиться по нашему крошечному Парижу, штат Теннесси, население одиннадцать тысяч и самый большой город невест в мире. Меня лишили на три месяца телевизора и бумбокса, и самое главное, отец позвонил местному владельцу «Макдоналдса» и устроил меня на работу в автокафе. В то время моей единственной радостью стало чтение. Моя старшая сестра Хелен только что закончила изучать русскую литературу в Брауне и послала мне томик «Анны Карениной» с пометкой: «Все совершают ошибки. Анна Каренина совершила наихудшую».

Книга объемом восемьсот шестьдесят четыре страницы, изданная в России на английском языке, выглядела немного пугающе, но, поскольку мне больше нечего было делать, я решила попробовать. Сказать, что я влюбилась в Анну Каренину, было бы преуменьшением. Я пожирала роман, наслаждаясь огромным составом действующих лиц и семейными драмами. Пока я была девочкой-подростком, моей любимой сюжетной линией, конечно же, оказалась обреченная любовная связь между Анной и графом Вронским, и я плакала, когда героиня бросилась под поезд, потому что знала, что Вронский действительно любит ее, даже если она и не видит этого. Закончив «Анну Каренину», я назвала ее своей новой любимой книгой.

Во второй раз я прочла ее пятнадцать лет спустя, когда жила в Кембридже, штат Массачусетс, и была замужем за своим первым мужем, доктором. Супруг постоянно работал, а я отчаянно скучала по друзьям и Нью-Йорку, где в прошлом провела достаточно долгое время. Я остро нуждалась в отдушине и была вновь загипнотизирована. На этот раз я увлеклась не только романом Анны и Вронского, но и историей любви Китти и Левина, а также браком Долли и Стивы.

Пять лет спустя я развелась и жила в Лос-Анджелесе, работая сценаристом на телевидении. Снова оставшись одна, я решила провести каникулы на Манхэттене со своей очень строгой корейской матерью, которая все еще была недовольна моим разводом с единственно идеальным мужем-доктором (по ее мнению). Моя мама тоже читала «Анну Каренину» (дважды, на корейском и на английском), и однажды мы пошли в кино, а именно в Театр Зигфельда, чтобы посмотреть экранизацию с Кирой Найтли, а потом вернулись в отель «Сент-Реджис», где по душам поболтали и о фильме, и о книге. Мы с мамой редко видимся с глазу на глаз, не говоря уже о том, чтоб говорить по душам, но это был тот редкий случай, когда мы в чем-то сошлись.

Мама родилась, выросла и вышла замуж до того, как переехала в Штаты из Кореи – вместе со своим мужем – в возрасте двадцати восьми лет. Она редко упоминала собственное прошлое, но в тот вечер призналась мне, что корейские женщины до сих пор не в силах получить то же положение в обществе, которое занимают мужчины. Я спросила, злит ли это ее, и она ответила «нет», поскольку ее воспитали с верой, что женщина ценится за роль жены и матери. Вот почему она никак не могла примириться с моим выбором расторгнуть брак ради чего-то столь незначительного в ее глазах, как карьера. Я была встревожена, услышав, что за сто с лишним лет, прошедших с момента первой публикации «Анны Карениной», в Корее явно не случилось особых подвижек, связанных с положением женщин в обществе. И я в свою очередь поделилась с мамой тем фактом, что буду вечно благодарна за то, что родилась и выросла в США, где мне как женщине было предоставлено право жить так, как я захочу. Для меня это значило, что я имею право развестись и заняться карьерой.