Читаем Анна К полностью

Наталья только что получила новую работу в магазине дешевых шин, поэтому Кимми решила не беспокоить ее в торговом зале. Она была в курсе, что молодые люди почти никогда не оставляли раздвижную дверь черного входа запертой, поскольку Наталья всегда теряла ключи от квартиры. Кимми собиралась положить подарок в спальне, присовокупив к нему записку и номер своего телефона. Она не хотела быть самонадеянной и думать, будто Натали и Ник откажутся от собственных планов, чтоб потусоваться с нею в аэропорту, особенно после того, как они вдвоем устроили ей неожиданный прощальный домашний ужин накануне. Парень приготовил удивительные тако (хотя сам он, как ни странно, их не ел), а Наталья сделала прикольные коктейли из гавайского пунша и энергетика «Ред Булл», использовав охладители для вина. Кимми удивилась охладителям, потому они не были предназначены для коктейлей, но никак это не прокомментировала, да и ее друзья – тоже.

Кимми как раз оставила подарок на кровати и сунула записку в карман куртки, когда услышала крик Ника в гостиной. Запаниковав, девушка бросилась к шкафу, чтобы спрятаться. Еще через несколько секунд Кимми поняла, что это не Ник и Наталья, а Николас и кто-то еще – мужчина постарше.

Стены были тонкими и дешевыми, и Кимми слышала практически все. Вскоре она поняла, что второй голос принадлежал отцу Ника. Теперь она догадалась, почему Ник ездил на такой дорогой машине – он угнал папин автомобиль и проехал на нем через всю страну.

Ник все кричал отцу, чтобы тот забрал свою чертову машину: ведь она ему все равно не нужна. Тогда отец спросил, есть ли у него вообще работа. Да. Может, он употребляет наркотики? Нет. А кто эта девушка, Наташа? Наталья, и я ни за что не оставлю любовь всей моей жизни, чтобы вернуться в Нью-Йорк, где для меня ничего нет.

«Нью-Йорк? – подумала Кимми. – Ник никогда не упоминал, что жил там». Отец Ника заметил, что единственное, на чем он должен сейчас сосредоточиться, это трезвость. Николас снова и снова клялся, что не употребляет наркотики, но его папа, похоже, нашел бутылки из-под вина на кухне, поскольку теперь они ругались еще сильнее. Все было просто ужасно, и Кимми отчаянно хотела сбежать, но знала, что у нее нет выбора, кроме как переждать. Она пыталась не слушать их и думать о чем-то другом, что оказалось очень трудно.

Папа Ника постоянно повторял: «Если ты не вернешься немедленно со мной, то с тобой все кончено, я умываю руки! Можешь забыть о том, чтобы брать деньги или когда-нибудь просить о помощи». Николас рявкнул: «Отвали», – и тогда отец парня действительно сорвался и закричал, что последний курс лечения в реабилитационном центре стоил сто тысяч долларов, которые пришлось взять из сбережений его младшего брата Дастина.

– И знаешь, почему? – спросил мужчина срывающимся голосом. – Потому что твой брат любит тебя, Николас. Дастин любит тебя так сильно, что скорее потратит все деньги, отложенные на университет, пытаясь спасти тебя!

Эта новость не только заставила Ника замолчать, но и заставила Кимми ахнуть так громко, что ей пришлось зажать рот рукой, дабы приглушить звук. «Ник – старший брат Дастина!»

Открытие потрясло Кимми так сильно, что она знала: она не может ждать, чем все кончится. Она должна уйти немедленно. Девушка вылезла из шкафа, открыла окно в спальне, пнула ногой ширму и выбралась наружу. Ее ноги коснулись асфальта подъездной дорожки, и она бросилась бежать. И даже не оглянулась.

X

Когда Анна прибыла на ежегодные благотворительные скачки в Гринвиче и услышала от Мерфа, что Вронский записался участником от ферм Стаугаса, она решила, что это шутка. Граф несколько раз встречался с ней у той самой яблони (трижды – после уроков), но спокойные прогулки верхом по ровному травянистому полю едва ли подготовили юношу к соревнованию со всадниками, которые тренировались месяцами.

– Просто какое-то безумие. Он не может этого сделать. – Анна взглянула на Мерфа: тот изо всех сил пытался поправить скособоченный бант сбоку металлической трибуны. Она толкнула парня локтем и аккуратно завязала голубую атласную ленту.

– Именно этак я ему и сказал! – ответил Мерф. – Разве нормальный чувак станет участвовать в пробеге? Нет, только этот сумасшедший белый парень. Что ж, ему придется продемонстрировать свою смелость в тимбер рейсинг.

Анна потрясенно вздохнула. Тимбер рейсинг являлся американской версией стипль-чеза, опасного вида конного спорта со строгими правилами. Стипль-чез (или скачки с препятствиями) получил популярность в Америке еще сто лет назад, хотя зародился гораздо раньше в Ирландии и Британии.

Кубок Мэриленда был своего рода суперкубком, игроки преодолевали дистанцию в четыре мили[81] с двадцатью двумя барьерами – заборами, обычно сделанными из дерева, причем различной высоты. Самый высокий барьер достигал пяти футов[82].