Томазина? Мисс Силвер никогда не слышала такого имени. Очень приятно, что возвращаются старые имена. Энн, Сьюзен, Джейн, Пенелопа, Сара — исконно английские имена, связанные с историей, жизнь. Это отрадно.

Помимо имени, ничто не задержало ее внимание. Ничто не сказало ей, что это — первая встреча, предшественница того дела, которое потребует от нее всего ее мужества, опытности и таланта, которые до сих пор ни разу ее не подводили.

Далее следовал веселый призыв:

«Будьте истинными джентльменами! Молодому человеку 25 лет, без денег, без специальности, срочно требуется работа! Что вы можете предложить?»

Дочитав «Колонку скорой помощи», она сложила газету. Новости она уже узнала, а статьи, корреспонденции и прочие материалы пока подождут. Сейчас пора заняться письмами. Она села за внушительный письменный стол и приступила к длинному, прочувствованному посланию к своей племяннице Этель Бэркетт, жене банкира, проживавшей в одном из центральных графств Англии.

Не был забыт ни один член этого славного семейства. Джон — такой милый, добрый, такой труженик… «Я надеюсь, он справился с простудой, о которой ты говорила». Три мальчика: Джонни, Дирек и Роджер — ходят в школу и хорошо учатся. А маленькой Джозефине скоро будет четыре года… «Я понимаю, как вы все ее обожаете, но постарайтесь ее не испортить. Избалованные дети редко вырастают счастливыми, зато часто бывают причиной несчастья других».

После этого пассажа уже просто было сделать переход к проблемам младшей сестры Этель, Глэдис Робинсон. На маленькое аккуратное личико мисс Силвер набежала тень суровости.

«Глэдис как раз такая. Ее безрассудства уже нельзя оправдывать неведеньем молодости, год назад ей исполнилось тридцать. Ее поведение становится все более эгоистичным и нескромным, и я очень боюсь ее окончательного разрыва с мужем. Эндрю Робертсон — достойный человек, на редкость покладистый и терпеливый. Глэдис нужно было до свадьбы решать, весело ей с ним или скучно. Она ни о ком не думает, кроме себя».

Мисс Силвер настолько увлеклась строптивицей Глэдис, что обращение некой Томазины к Анне Бол совсем вылетело у нее из головы.

Глава 2

— Не понимаю, почему ты так хлопочешь об этой своей знакомой, — сказал Питер Брэндон.

Томазина ответила коротко:

— От безысходности.

Питер надменно взглянул на нее.

— Что ты имеешь в виду — что больше некому о ней побеспокоиться, или это тебе больше не о ком беспокоиться? Если так, то…

— Больше некому. У нее никого нет.

Они сидели рядышком на жесткой лавке в одной из маленьких галерей, специализирующихся на зимних выставках. Стены были увешаны картинами, от которых Томазина предпочитала отводить взгляд. Она уже один раз пересела: хоть она и не жеманница, ее смущал вид голой дамы с пышными формами, пребывавшей, очевидно, в отвратительном настроении. Но уж лучше бы она не пересаживалась, ибо теперь перед ней полыхала красно-оранжевыми красками чудовищная картина: безголовая женщина держит в пальцах, лишенных кожи и мышц, огромную сковородку. В итоге ей волей-неволей приходилось смотреть на Питера, а она предпочла бы этого не делать, потому что она была барышней высокомерной и вздорной, что заставляло ее всячески пренебрегать Питером, но свое безразличие куда легче демонстрировать, повернувшись к объекту надменным профилем. Правда, она прекрасно понимала, что надменности ее профилю как раз и не хватает. Он у нее был не совсем идеальным — вернее, совсем не идеальным, хотя, по признанию многих, очень милым.

Но Питер Брэндон считал, что глазеть на ее профиль — куда менее интересно, чем видеть ее лицо целиком — из-за глаз. Глаза у Томазины, бесспорно, были хороши. А также необычно!, потому что и в Англии, и в ее родной Шотландии большие серые глаза с черными ресницами — явление незаурядное. Глаза у Томазины были чистейшего серого цвета без малейшей примеси голубого или зеленого. Питер как-то заметил, что они точно соответствуют цвету его брюк. И еще от прочих серых глаз их отличал черный ободок вокруг радужной оболочки. А прибавьте к этому густые черные ресницы и юный здоровый румянец — тут было на что посмотреть. Питер снова горделиво на нее посмотрел и уточнил свою первую реплику:

— Я не понимаю, что заставляет тебя так о ней хлопотать.

Томазина говорила без акцента, но в ее голосе слышалась теплая распевность, свойственная жителям Шотландии.

— Я уже говорила тебе.

— Это та, которая то ли косила, то ли сопела? Вот так. — Молодой человек держатся очень чинно, но тут на мгновенье скосил глаза и тяжело засопел. — И ужасно этого стеснялась.

Томазина едва не прыснула.

— Нет, это Майми Вильсон. И не смей, пожалуйста, передразнивать, потому что она не виновата, что у нее аденоиды.

— Значит, ее нужно было утопить в младенчестве. Ну ладно, что из себя представляет эта дамочка, Анна — как бишь ее фамилия?

— Бол, — сдержанно ответила Томазина. — И ты с ней не раз встречался.

Он кивнул.