Читаем Анна Болейн. Страсть короля полностью

Она была готова. Архиепископ Кранмер и помогавшие ему епископы и аббаты в богатых одеяниях и митрах двинулись вперед, чтобы приветствовать Анну и сопроводить ее к алтарю по проходу, застланному узорчатым ковром. Она шла под сверкающим пологом из золотой парчи, впереди шествовал Саффолк с сияющей короной Святого Эдуарда Исповедника в руках, а вдовствующая герцогиня Норфолк несла шлейф, который был столь длинен, что камергеру Анны приходилось поддерживать его посередине. Сзади следовали одетые в алое фрейлины, за ними тянулась огромная свита из лордов и леди, йоменов королевской стражи, монахов Вестминстера и детей из Королевской капеллы.

Между алтарем и хорами была воздвигнута платформа, в центре которой установили дорогое кресло – в него и села Анна. В церкви собрались знатнейшие люди королевства. Анна заметила в толпе своих родителей, смотревших на дочь с нескрываемой гордостью, и Джорджа – он подбадривал сестру улыбкой. Поднявшись, чтобы идти к алтарю, Анна огляделась в поисках Генриха и уловила некое движение за решеткой, которая отгораживала стоявшую сбоку от святилища скамью. Хвала Господу, король находился рядом!

С некоторым трудом – все-таки она уже была на шестом месяце беременности – Анна пала ниц на мозаичный пол перед алтарем и не шевелилась, пока произносились краткие молитвы, потом ей помогли подняться и усадили обратно в кресло. Кранмер вышел вперед и помазал ей голову и грудь миром. Потом взял корону Святого Эдуарда, которую с незапамятных времен возлагали на голову каждому правителю Англии, и надел на Анну. Корона была тяжелая, но Анну эта ноша только радовала.

Вот и все, свершилось! Она стала королевой Англии.

Получив в руки золотой скипетр и жезл из слоновой кости с голубем на верхушке, Анна вспомнила слова Кристины Пизанской. Они очень подходили к этому моменту. Как жена могущественного человека, она постарается быть просвещенной и мудрой правительницей. Знание было силой, она научится проникать в суть всего, и ее влияние сделается заметным. А еще нужно обладать храбростью мужчины.

«И у меня есть эта храбрость», – сказала себе Анна, и сердце ее наполнилось восторгом.

Хор запел «Te Deum», после чего снова вперед вышел Кранмер и снял с головы Анны корону, заменив ее другой, отлитой специально для нее: красивым золотым обручем, усыпанным сапфирами, розово-красными рубинами и жемчугом, с золотыми крестами и геральдическими лилиями по краю. В ней Анна и сидела, пока служили мессу.

Она вошла в число великих королев и женщин-правительниц и поклялась себе, что своим правлением почтит память Маргариты Австрийской и Изабеллы Кастильской, будет вдохновляться их примерами и добьется такого же всеобщего уважения, как они.

Фанфары протрубили конец церемонии, отец и лорд Тальбот подошли к Анне и, поддерживая с обеих сторон, медленно повели к выходу из аббатства.

– Теперь благородная Анна носит священную корону! – пели дети из Королевской капеллы.

В Вестминстер-Холле фрейлины поднесли Анне розовой воды, чтобы освежиться, расправили юбки и поудобнее пристроили на голове корону. Готовая к коронационному пиру, Анна восседала одна за установленным на помосте роскошным столом, за спиной у нее стояли графини Оксфорд и Уорчестер. Одна держала салфетку, другая – чашу для омовения рук. Анна была так напряжена от переполнявшего ее возбуждения, что не могла есть. На самом деле ее тошнило, и графиням пришлось заслонять свою госпожу от посторонних глаз, когда ее рвало на подставленный кусок чистой ткани. Архиепископ Кранмер, сидевший на краю главного стола по правую руку от королевы, озабоченно смотрел на Анну.

– С вашей милостью все в порядке? – осведомился он.

– Лучше никогда не бывало! – заверила она. – Просто я пережила слишком много эмоций и переела жирной пищи. В моем положении это не лучшая комбинация. О нет, опять еда! – Она поморщилась.

Затрубили трубы, и новоиспеченные рыцари Бата внесли в зал очередную смену блюд.

– Не выпьет ли ваша милость немного вина? – Это говорил Том Уайетт, исполнявший роль главного виночерпия. Вид у него тоже был озабоченный, и что-то в выражении его лица было от того старого Тома, который когда-то так нравился Анне.

– Благодарю вас, Том, но нет ли тут ячменного отвара?

– Я принесу, – ответил виночерпий и торопливо удалился.

Через два часа Анна все еще сидела за столом и пила ячменную воду. Разместившиеся внизу за длинными столами гости продолжали угощаться, стоял оглушительный гул голосов, раздавались взрывы хохота. Из восьмидесяти предложенных блюд Анна отведала только три, и хотя сахарная фигура в виде сокола – ее эмблемы – вызвала восхищение, даже и от этого лакомства она отмахнулась.

За первым столом справа от себя Анна видела Марию, та отклонилась назад и разговаривала со стоявшим у нее за спиной мужчиной. Лицо кавалера Марии показалось знакомым. Ну конечно, это же Уильям Стаффорд, с которым сестра флиртовала в Кале. Судя по всему, они хорошо проводили время – до Анны доносился смех Марии. В противоположность этой паре Джордж и Джейн игнорировали друг друга, общаясь с соседями по столу.