Читаем Анин Дом Мечты полностью

— О, уйдите, Сюзан, уйдите! — в отчаянии воскликнула Аня. — Подвалы, кладовые, буфетные не делают дом родным. Почему вы не плачете с плачущими?[51]

— Ну, плакальщица из меня всегда была никудышняя, миссис докторша, дорогая. Я обычно стараюсь подбодрить людей, вместо того чтобы плакать с ними.

Лесли была единственной, понимавшей Аню. Она тоже долго плакала, после того как услышала новость. Затем обе они осушили слезы и взялись за работу — нужно было подготовиться к переезду.

— Раз уж мы должны уехать, уедем как можно скорее, чтобы все это было уже позади, — сказала бедная Аня с горькой покорностью судьбе.

Аня и Лесли еще раз прослезились на следующей неделе, когда нарядили маленького Джима в его первое короткое платьице. Аня переживала это как трагедию до самого вечера, когда в длинной ночной рубашечке перед ней вновь предстал ее прежний дорогой малютка.

— А потом будут короткие штанишки… а потом брюки… и не успеешь оглянуться, как он станет взрослым, — вздохнула она.

— Ну, вы же не хотели бы, чтобы он всегда оставался младенцем, миссис докторша, дорогая, правда? — сказала Сюзан. — Благослови Господь его невинное сердечко! До чего ж он мил в этом коротеньком платьице, из-под которого видны его дорогие ножки! И подумайте о том, что глажки меньше, миссис докторша, дорогая.

— Аня, я только что получила письмо от Оуэна, — сказала Лесли, входя в комнату с веселым, оживленным лицом. — Ах! Такие хорошие новости! Он пишет, что собирается купить этот дом у церковных попечителей и сохранить его, чтобы проводить здесь каждое лето! Аня, ты не рада?

— О, Лесли! «Рада» — это слишком слабо сказано!.. Даже не верится, что это правда. Мне будет не так тяжело теперь, когда я знаю, что этот милый домик не осквернит никакое племя вандалов и что он не будет ветшать и разрушаться. Ах, это замечательно! Замечательно!

И вот солнечным октябрьским утром Аня проснулась, чтобы осознать, что она в последний раз спала под крышей своего маленького домика. Но не было времени на то, чтобы предаваться печали. Все работали не покладая рук, и, когда наступил вечер, дом был пуст и гол. Аня и Гилберт задержались, чтобы проститься с ним. Лесли, Сюзан и маленький Джем уехали в Глен с последней телегой вещей.

Закатный свет струился в гостиную через окна без занавесок.

— Мы были очень счастливы здесь, не правда ли, дорогая? — сказал Гилберт с глубоким чувством.

Аню душили слезы, она не могла говорить. Она уходит, но старый дом по-прежнему будет стоять, глядя на море своими причудливыми окошками. И старый берег будет полон прежнего очарования, и ветер будет по-прежнему маняще насвистывать над серебряными дюнами, и волны все так же будут звать к себе в окруженные красными утесами бухты…

— Но нас здесь не будет, — сказала Аня сквозь слезы.

Она вышла за дверь, закрыла ее и заперла на ключ. Гилберт ждал ее и улыбался. На севере вспыхивала звезда маяка. Маленький сад, где еще не отцвели одни только бархатцы, одевался вечерними тенями.

Аня опустилась на колени и поцеловала истертый старый порог, который впервые переступила новобрачной.

— Прощай, дорогой маленький Дом Мечты, — сказала она.