Другим примером ответственности из квази-контракта являются случаи долга, вытекающие из подтверждения счета. Сюда относятся также долги, причитающиеся на основании акта парламента, долги, вытекающие из уплаты денег по требованию ответчика или из того, что ответчик неправомерно получил от истца деньги под видом исполнения своих (ответчика) публичных обязанностей.

Юристы единогласно признают, что перечень квазиконтрактов не является определенным и вообще является неудовлетворительным. От времени до времени были попытки формулировать принцип, на основании которого можно было бы определить наличие в отдельном случае квази-контракта. Наиболее удачным из этих принципов является доктрина о неосновательном обогащении.

Если А в своих взаимоотношениях с Б получил без достаточных оснований денежную выгоду за счет Б, которую последний не уплатил бы, если бы предвидел обстоятельства дела, то Б имеет право потребовать от А возврата эквивалента по началам квази-контракта. Принцип этот трудно, однако, согласовать с некоторыми судебными решениями.

Глава XXV

Обязательственное право (Продолжение)

2. Обязательства из правонарушений (Torts)

Tort – это гражданское правонарушение, не являющееся нарушением договора, из которого вытекает иск об убытках на основании общего права. Хотя право справедливости в этом случае предоставляет важное средство защиты, а именно судебный запрет (injunction) против грозящего гражданского правонарушения, однако, нормы, касающиеся этих правонарушений, почти полностью относятся к общему праву, так же как нормы о доверительной собственности относятся к праву справедливости. Заметьте выражение: «нормы о правонарушениях», а не «нормы о правонарушении», ибо в отличие от норм, регулирующих договоры, нормы о правонарушениях поныне еще не вышли из несколько рудиментарной стадии. Существуют отдельные виды правонарушений, но нет общего принципа, который дал бы возможность определить признаки гражданского правонарушения.

В области гражданских правонарушений действует метод перечня. Нет общей доктрины о гражданских правонарушениях, как есть общая доктрина о договоре. Более того, нет, повидимому, в некоторых случаях твердого принципа, на основании которого мы могли бы отличать действия, являющиеся правонарушением, от тех, которые не являются правонарушением.

Например, если А сознательно и без разумных оснований убедит Б нарушить его договор с В, то налицо правонарушение А в отношении В. Но если А злонамеренно побудит Б отменить завещание в пользу В, высказав суждение, которое по расчетам А может вызвать у Б предубеждение против В, то, если даже такое заявление, не будучи клеветой, является ложным, А не считается правонарушителем в отношении В.

Из этого ясно, что мы можем выставить лишь немного общего характера положений, относящихся к нормам о гражданских правонарушениях. Эти общие положения, в сущности, относятся к другим разделам права, как, например, правила о том, что муж не отвечает за правонарушение жены (о чем уже было сказано в разделе семейного права).

Наш анализ будет состоять из изложения весьма немногих общих правил, относящихся ко воем видам гражданских правонарушений, после чего мы перечислим главиейние их виды и дадим по ним необходимые объяснения.

Многие, если не большинство, из гражданских правонарушений являются также уголовными преступлениями, поэтому мы не повторяем в отношении них то, что было уже сказано в главах об уголовном праве, за исключением тех случаев, когда понятия гражданского и уголовного деликта не совпадают.

До недавнего времени в английском праве господствовало правило (допускавшее некоторые существенные исключения), что требования, вытекающие из гражданских правонарушений, в отличие от требований из договоров, не могут служить основанием для иска после смерти правонарушителя или потерпевшего. Здесь господствовал принцип actio poenalis moritur cum persona. Однако, уже давно сознавали, что правило это приводит к значительным затруднениям и несправедливости. Ряд законов, известных под названием актов о несчастных случаях, изданных в период 1846–1908 гг., предоставил возможность получать удовлетворение иждивенцам тех лиц, смерть которых была вызвана правонарушением со стороны другого лица. В 1934 г. указанное общее правило было полностью отменено, и в настоящее время в пределах несколько ограниченной исковой давности права и обязательства, вытекающие из правонарушения, несмотря на смерть одной из сторон, могут быть предметом иска в пользу наследства потерпевшего или против наследства правонарушителя. Однако, закон 1934 г. не имеет применения к требованиям из клеветы или обольщения, или в случае убытков от прелюбодеяния. В подобных случаях нельзя также присуждать так называемое возмещение в виде наказания или возмещение для примера (vindictive damages). Нет также полной точности в отношении того круга требований, который обнимается этим законом.