Присуждение так называемых «презренных убытков» подчеркивает осуждение судом или присяжными поведения истца, выигравшего дело. Присуждение такого возмещения равносильно заявлению суда: «Вы правы формально, но морально вы не правы». Например, истец привлекает ответчика за то, что он печатно обвинил его (истца) в краже пальто из прихожей гостиницы. Если не будет доказано, что истец действительно украл в данном случае, но будет доказано, что он неоднократно осуждался за кражу других вещей из разных мест, то истцу (при отсутствии привилегии) будет присуждено возмещение. Однако, присяжные могут оценить ущерб, нанесенный его репутации, в один фартинг.

Подобный вердикт имеет большое значение для разрешения вопроса о судебных издержках. Разъясненные раньше широкие возможности, предоставляемые благоусмотрению суда в отношении судебных издержек, дают суду еще один способ приспособлять к каждому отдельному случаю строгий принцип определения размера ущерба.

Словарь английского права свидетельствует о своей бедности, определяя словом «damages» возмещение, которое оно представляет в гражданских делах. Вследствие этого происходит смешение понятия убытка (damage), т. е. потери, служащей основанием для присуждения возмещения, и самого возмещения (по-английски тоже damage), что создает бесконечные затруднения для лиц, изучающих гражданское право. Но в настоящее время попытка изменить терминологию была бы безуспешна.

Санкции права справедливости

Мы упоминали уже о той необычайной косности, которая к концу XIII века обнаружилась в деятельности судов общего права. После того как блестящие королевские судьи середины XII и начала XIII века, создавшие общее право и его санкции, сошли со сцены, их преемники как будто утратили ту изобретательность и оригинальность мысли, которые отразились в регистре судебных грамот, и создали санкции восстановления и возмещения ущерба. Помимо этого, они, повидимому, даже допустили, что некоторые из санкций, охотно применявшиеся их предшественниками, вышли из употребления. Единственными санкциями гражданского права стали теперь восстановление в прежнее состояние и денежное возмещение. Естественно, что такое положение вещей открыло широкие возможности для нового суда канцлера, именно для суда справедливости, который, как мы видели, возник в четырнадцатом веке с целью восполнения несовершенств общего права. Действительно, как мы увидим, большая часть санкций, применяемых сейчас гражданским правом, коренится в праве справедливости, хотя, конечно, после проведения Акта о судоустройстве 1873 г. (Judicature Act) они могут свободно применяться всеми отделами Высшего суда и, в значительной степени, даже судами графств. Но, несмотря на это, они сохранили одну или две характерные особенности, связанные с их происхождением.

Эти особенности не легко понять даже юристам, и для их лучшего понимания надо дать несколько предварительных пояснений.

Удовлетворение, даваемое по «общему праву», есть право потерпевшего и предоставляется ex debito justitiae. Если, например, кто-нибудь докажет, что другой человек нарушил его права на недвижимость, или не выполнил договора, или же использовал его патент, то потерпевший имеет право на возмещение убытков, даже если он сам содействовал причинению ущерба вследствие своей беспечности или морально дурного поведения; возмещение не присуждается только в том случае, когда какой-нибудь специальный статут, как, например, Акт об исковой давности, лишает права на такое возмещение. Но право справедливости имело в своей основе «милость» или благоволение короля, а на благоволение нельзя претендовать как на право. Вследствие этого считается, что всякое удовлетворение, предоставляемое по праву справедливости, зависит от усмотрения суда и может быть дано или не дано по собственному выбору суда после рассмотрения всех обстоятельств дела. Вероятно, правильнее было бы этот принцип формулировать таким образом, что удовлетворение, предоставляемое правом справедливости, носит дискреционный характер в тех случаях, когда по выбору может быть применено (альтернативное) удовлетворение, предоставляемое в таких же случаях общим правом.

У автора возникает вопрос, могло ли право справедливости в тех делах, которые входили в круг его «исключительной» юрисдикции (т. е. которые суды общего права совершенно не принимали к рассмотрению), отказать в удовлетворении при беспечном, нечестном или неразумном поведении истца, если и подобный вид удовлетворения ранее уже получил признание. Например, мог ли старый Канцлерский суд или затем нынешний суд, принявший его дела, отказать в установлении доверительной собственности в сил* дурного поведения бенефицианта?