Читаем Ангельское личико полностью

Марионетта повернулась, подавляя гнев. Ее муж — просто жестокий невежественный человек. Бессмысленно заводиться.

— Подожди-ка, — внезапно проговорил он.

Она повернулась, стараясь держать себя в руках, и ей удалось спокойно посмотреть на него.

— Да?

— Почему ты не носишь мой подарок? — спросил он настойчиво. — Зачем мне было раскошеливаться на лучшую в Лондоне ондатру, если тебя в этой шубе никто не видит?

— Я думала… лучше поберечь ее для особого случая… — пробормотала она.

— Особого! — взорвался Барти. — Мой старик и есть особый случай, глупая ты корова! Быстро наверх, надевай шубу и не смей меня позорить своим видом дешевой официантки! Мы и так знаем, кто ты такая!

Марионетта молча побежала наверх. «Я не должна плакать, — говорила она себе, — я не должна плакать?..»

Она достала роскошное меховое манто из шкафа и завернулась в него. На мгновение она увидела себя в зеркале трюмо: молодая женщина с широко распахнутыми глазами в великолепных мехах и с красной бороздой на одной щеке. Выглядит точно так, как и должна выглядеть жена гангстера. Марионетта машинально взяла щетку и расчесала волосы. Потом слегка попудрила шрам и накрасила бледные губы яркой помадой. Снова оглядела себя в зеркале. Теперь она смотрелась куда более нелепо и еще меньше походила на ту Марионетту, которую привыкла видеть в зеркале. «Я похожа на размалеванную куклу, — удрученно подумала она. — Una marionetta». И криво улыбнулась, вспомнив деревянную куклу, спрятанную в коробке из-под туфель под кроватью, потом повернулась и поспешила вниз.

Альфонсо Моруцци жил один в небольшой, но дорогой квартире в Мейфере. Марионетта бывала там всего несколько раз вместе с Барти и старалась быть как можно незаметнее, вежливо предлагая сделать чай или стоя на балкончике и любуясь прелестным садом внизу. На этот раз, проходя через отделанный мрамором вестибюль, она чувствовала себя униженной этим бесцеремонным вызовом. Они с Кармело молча поднялись в лифте на четвертый этаж. Подошли к двери квартиры Альфонсо, хотя на сверкающей медной табличке значилось вовсе не его имя. Марионетта решила, что задавать по этому поводу вопросы не стоит.

Кармело нажал кнопку, и в квартире раздался громкий звонок.

— Он последнее время глохнет, — объяснил Кармело.

Прошла, казалось, вечность, и дверь медленно открылась. На пороге стоял Альфонсо Моруцци в тапочках и с сигарой.

— Ну, вот и ты, — произнес он вполне миролюбиво. — Давай, заходи. Без тебя, Кармело, — заявил он сыну, переступившему было порог. — Ты лучше пойди и покури в машине, — велел он ему. — Возвращайся через пятнадцать минут. Это много времени не займет.

Кармело послушно ушел. Теперь Марионетта находилась в квартире. Альфонсо закрыл дверь и стоял, разглядывая ее.

— Миленькая шубка, — заметил он.

— Спасибо. — Он что, собирается стоять здесь весь день и пялиться на нее? Она сняла шубу, старик взял ее и положил на ближайший стул.

— Сюда, — наконец пригласил он ее в гостиную, уставленную темными кожаными креслами, вдоль стен — полки с редкими книгами. Несколько настольных ламп по углам мягко освещали комнату, в камине горел огонь. У окна в бликах, отбрасываемых пламенем, поблескивал рояль. Все выглядело, как в голливудской постановке — нарочито и неестественно. Тут Марионетта впервые кое-что поняла: ее свекор играет роль, роль джентльмена из высшего общества?..

Он жестом предложил Марионетте пройти к креслу у камина, а когда она села, протянул ей одну из рюмок с коньяком, стоящих на маленьком столике. Потом сам опустился в кресло напротив, отпил глоток коньяка и вздохнул, глядя на огонь.

— Как провела Рождество, Марионетта?

Почему все, что бы он ни говорил, звучало угрожающе, с подтекстом, заставляя ее думать, что от ответа зависит жизнь?

— Хорошо, — вежливо ответила она. — А вы?

Она заметила, что, когда он ставил рюмку на стол, его рука со вздутыми венами и сведенными артритом пальцами дрожала. Стареет и заметно. Но ее страх от этого не уменьшился.

— Вполне сносное Рождество для одинокого старика, — заявил он, наклоняясь, чтобы стряхнуть пепел с сигары в камин. Его взгляд остановился на фотографии в серебряной рамке, стоящей на камине. Марионетта старалась разобрать, кто на ней изображен. Вроде бы Альфонсо Моруцци и маленький мальчик. Старик какое-то время смотрел, задумавшись, на снимок, потом, видимо, отогнал воспоминания и вздохнул. — Но я беспокоился о тебе, — неожиданно проговорил он, наклонившись вперед и рассматривая ее, полуприкрыв глаза, точь-в-точь, как его сыновья. Женщина удивленно ждала, что он скажет дальше. — Я всегда беспокоюсь о своей семье, — произнес он ласково, — но особенно волнуюсь, когда узнаю, что кто-то тратит деньги не там, где нужно. Ты меня понимаешь?

Сердце Марионетты забилось. Альфонсо Моруцци узнал ее тайну. Теперь он ее, наверное, убьет.

Старик какое-то время задумчиво курил сигару.