Читаем Ангельское личико полностью

Они вышли на сравнительно тихую Оксфорд-стрит, где их беседе мешали только гудки автомобилей и общий уличный шум. Перейдя на другую сторону, они направились на Сохо-стрит, где темные окна почты резко контрастировали со сверкающим световым потоком, который вырывался из открытых дверей клуба напротив, откуда вывалилась большая шумная компания подвыпивших людей, щуривших глаза от смены освещения. Громко хохоча, они понеслись вперед и выбежали на площадь, где станцевали импровизированное танго вокруг памятника. И, как бы им в такт, посаженные вокруг Сохо-сквер деревья шелестели листьями на ночном ветерке. Марионетта, держась за руку Микки, подумала, что вряд ли когда-нибудь еще она будет так счастлива. Девушку заворожило ее первое настоящее знакомство с яркой стороной жизни Сохо, так резко отличающейся от ее скучных тяжелых будней. Она начала понимать, почему люди возвращаются сюда каждый вечер, не в силах устоять перед удовольствиями этого эксцентричного ночного мира.

Где-то пробили часы.

— Уже час! — ужаснулась она. — Мне лучше вернуться в «Минт»…

Микки застонал.

— Но еще так рано! Я думал, мы, по крайней мере, сможем еще выпить по последней чашке чаю у миссис Билл. — Миссис Билл торговала кофе и чаем недалеко от разбомбленного участка храма Святой Анны.

Марионетта взгрустнула.

— Мне бы очень хотелось, Микки, но никак не могу; Надо вернуться в клуб до закрытия на случай, если появится отец, чтобы проводить меня домой…

Они медленно переходили через площадь, стремясь продлить этот вечер.

— Он и в самом деле очень рассердится, если узнает, что ты встречалась со мной? — тихо спросил Микки.

Марионетта взглянула на него. Она различала серьезное выражение лица Микки даже в густой тени деревьев.

— Он итальянец, — просто объяснила она. — Ты не поймешь. Он считает, что я должна гулять только с парнями-итальянцами. И то из тех семей, которые мы знаем.

Микки смотрел на нее без улыбки.

— Однако он должен шагать в ногу со временем, — заметил Энджел, — потому что я собираюсь снова пригласить тебя… и делать это часто. Конечно, если… — Он на секунду остановился, вынудив ее тоже замереть. — Если ты хочешь, чтобы я… если ты хочешь… — В этот момент Микки совсем не казался видавшим виды музыкантом, знающим все и всех в Сохо, он больше походил на робкого поклонника, неуверенного в себе до заикания. Марионетта не могла этому поверить.

— Разумеется, — мягко проговорила она. В почти кромешной темноте она чувствовала себя храброй, способной смотреть ему прямо в лицо, не стесняясь шрама. — Только давай не будем торопиться, Микки, не сегодня, ладно?

— Ты права. — Он снова взял ее под руку, и они пошли дальше. Девушка была слегка разочарована, поскольку в какой-то миг ей показалось, что он ее поцелует. — У нас много времени…

— Но ты мог бы зайти и выпить чашку кофе напоследок, — робко предложила она, стараясь продлить этот вечер. — Если папы нет…

На этом и порешили. Они молча вышли с площади и направились вниз по Грик-стрит к клубу. Рестораны уже закрывались, и пустые столики за окнами выглядели сиротливо в сверкающем интерьере. Одинокие официанты протирали бокалы, слышался звон посуды, которую усталые работники готовили к следующему дню. Из «Эскарго» кто-то крикнул и помахал Марионетте. Чуть дальше еле волочивший ноги от усталости молодой человек с саксофоном вышел из темного подъезда и поздоровался с Микки Энджелом.

Микки и Марионетта улыбнулись друг другу.

— Похоже, мы с тобой всех здесь знаем, — смеясь, заметила девушка.

— Именно поэтому, — заключил он, — мы с тобой идеальная пара.

Она не нашлась, что ответить. И, скрывая смущение, спросила:

— Откуда ты знаешь такую уйму людей?

Микки пожал плечами. Они как раз сворачивали за угол на Олд-Комптон-стрит.

— Я играю в Сохо с шестнадцати лет, — объяснил он.

— Твои родители не возражали, что ты стал музыкантом?

Его лицо внезапно потемнело.

— Мама умерла, когда я был совсем маленьким. — Микки немного отодвинулся, и девушка сняла руку с его руки. Она явно задела больное место. — Я убежал из дома, — наконец признался он. — Сейчас живу вместе с Питером на Бродуик-стрит.

Молодые люди приближались к «Империалу». Виднелась новая розовая, мигающая вывеска со стрелкой, указывающей вниз. Марионетта пожалела, что спросила Микки о его семье. Сейчас он был занят своими мыслями, скорее всего, вспоминал прошлое.

— Теперь кофе! — весело воскликнула она, потом остановилась. — Странно…

В окнах кафе горел свет.

— Что случилось? — спросил Микки, отрываясь от своих воспоминаний.