Читаем «Ангельская» работёнка полностью

Банни познакомился с Гринго в первый же день учебы в Темплморе, когда их назначили партнерами по криминалистической лаборатории. Банни он не понравился сразу, в основном из принципа. Гринго казался немного позером (черт возьми, он и был позер!), но со временем вырос в глазах Банни. Искупительной чертой его было то, что он никогда не относился к себе излишне всерьез. Вместе они составили довольно необычную пару: Банни — необузданный, грубый дикарь из Корка и Гринго — обходительный и расчетливый дублинский сноб. Однако под стильной внешностью скрывался крепкий как скала мужчина. Гринго всегда был надежным другом и — чего бы это ему ни стоило — верным мужем, насколько знал Банни, а он знал больше, чем кто-либо другой. Банни не особо разбирался в подобных вещах, но ему казалось, что Сандра — теперь без пяти минут бывшая миссис Спейн — всегда считала мужа слишком идеальным, чтобы верить в то, что он ее действительно любит. Женская неуверенность в себе заставляла не доверять ему. На протяжении восьми лет брака Сандра становилась все более и более взбалмошной, пока однажды не бросила Гринго ради ландшафтного архитектора. Последнее, что Банни слышал: у них вскоре родится ребенок. А ведь процедура развода еще даже не завершилась.

— Короче, — сказал Гринго, — у меня большие планы на ночь.

— Желаю удачи. С нетерпением жду рассказа о подвигах. А я, пожалуй, пропущу пару бокальчиков и пойду спать.

— Хочешь, сделаем ставки?

— Нет уж, сержант. У меня хватает ума не играть с тобой в азартные игры.

Детектив-инспектор Финтан О’Рурк стоял у входа в отель «Берлингтон», кутаясь в пальто. Мужчина и женщина средних лет — она в вечернем платье, несомненно дорогом, и он в обязательном смокинге — злобно шипели друг на друга с такой страстью, которая привлекает к себе больше внимания, чем любые крики. Детектив-инспектор О’Рурк держался в сторонке, делая вид, будто ничего не замечает.

— Может, хватит унижать меня, Дирвла?

— Что? Это я-то унижаю? Вот так номер! Да как ты смеешь?

— Господи, тебе вообще нельзя пить!

— Ну да, конечно! Теперь я во всем виновата! Какое это имеет отношение к тому, что ты скакал козлом перед той шалавой, как влюбленный подросток? Ты был жалок!

— Мы можем хотя бы не обсуждать это здесь?

— Мы можем обсудить это в суде. Пусть забирает тебя, если хочет, потому что с меня уже хватит!

— Прошу прощения…

Мужчина и женщина умолкли, когда в главных дверях показалась характерная фигура Гарета Фергюсона с пачкой сигар «Веллингтон» в руке.

Мужчина улыбнулся.

— Комиссар…

Фергюсон кивнул в ответ.

— Уже уезжаете, советник?

— Да, жене что-то нездоровится.

Женщина энергично покивала.

— Печально слышать. Желаю благополучно добраться до дома, Дирвла.

Подъехало такси.

— Спасибо, комиссар.

Мужчина открыл дверь машины и помог жене сесть.

— Я немного задержусь, дорогая, береги себя.

— Увидимся дома, дорогой.

Договорив, она уехала прочь — навстречу приступу тихого отчаяния в компании с бутылкой джина.

Ее муж улыбнулся комиссару Фергюсону, который уже стоял возле О’Рурка, попыхивая сигарой. Он явно хотел присоединиться к ним, но комиссар встретил его порыв простым покачиванием головы, и тому пришлось пройти обратно через парадную дверь отеля.

Комиссар Гарет Фергюсон являлся видным мужчиной, обладающим внушительной фигурой. Будучи ростом почти два метра, он был настолько огромен в обхвате, что производил впечатление, сходное с тем, которое обычно вызывает тяжелое артиллерийское орудие. Когда он пребывал не в духе, его голос грохотал так, что раскаты грома были слышны двумя этажами ниже, а от прямого его взгляда мог расплакаться даже взрослый мужчина. Швейцар у входа, жавшийся за спиной О’Рурка, чтобы не оказаться в зоне взрыва семейной ссоры, теперь заметил, что на него пристально смотрит маломощная версия Фергюсона, и поспешил немедленно отойти.

Комиссар глубоко затянулся сигарой, затем выпустил дым в воздух.

— О’Рурк.

— Да, комиссар?

— Слышал, недавно вы пробежали очередной марафон?

— Да. Спасибо, сэр.

— Это был не комплимент и не поздравление.

Фергюсон бросил на О’Рурка такой взгляд, что тот почувствовал себя последней сосиской в мясной лавке.

— Знаете, — продолжил Фергюсон, — многие считают меня властным человеком. Человеком, умеющим вселять страх в души преступников и полицейских, когда того требует необходимость.

О’Рурк нервно переступил с ноги на ногу.

— Да, сэр.

— Вам не кажется, что если бы преступное сообщество этой страны узнало о том, что моя жена запрещает мне курить в любых зданиях, где она находится, это оказало бы неуместно положительное влияние на их моральный дух?

— Ну, я…