Читаем Ангел Серый полностью

Магазин был наполовину пуст, в нем оказалось ровно девять новеньких, гладких патронов.

"Девять."

Подозрительное число какое-то. А-а, девять жизней, замечательно! Но еще что-то было, точно… "Девять граммов в сердце… Постой… Тра-ля-ля…"

Больше не мог вспомнить. Да и хрен с ним.

Он аккуратно, по одному засунул их обратно, прищелкнул коробку на место и глубоко задумался.

Отдавать винтовку не хотелось. Он любил хорошее оружие. С другой стороны, попасть в места отдаленные не хотелось тоже. А что, если спрятать ее где-нибудь и изредка навещать-любоваться? Самое место ей – на даче, в погребе. Может, и стрельнуть когда доведется, хоть по пластиковым бутылкам… Счастье еще, что она к нему в руки попала, а не какому-нибудь дуролому или шизику. Где гарантия, что ее не украдут или не продадут бандюкам на сторону, если вернуть милиции? Ведь попала же как-то к ним в первый раз! И тогда винтовка станет опять чьей-то смертью…

И не видал его никто, вроде. Все чисто.

Щукин решил себе дать еще немного времени на размышления. Пусть уж эмоции улягутся! Если сдавать, то завтра. Скажет, унес с крыши, чтобы дети не наткнулись, а потом срочно уехал. Нет, глупо выходит…

– Коля, ты там надолго? – обыденный голос жены вернул подполковника к реальности. Он что-то пробурчал, шурша рулоном, и стал лихорадочно обдумывать, как вынести находку из туалета незамеченной. Не придумав ничего, рявкнул, чтоб не мешала нужду справлять, и жена оторопело покинула коридор; вскоре раздался обиженный звон посуды.

Пока благоверная шуршала на кухне, Щукин открыл дверь и быстро проскочил в комнату. Куда? Под кровать? Нет, Маша начнет убираться – найдет. В шкаф? Без мазы… Разве что в сейф… Ключ есть только у него; да, пожалуй, это самое надежное место!

Потея, он с трудом протиснулся под стол и вытащил гробом лежащий там железный ящик, в котором, согласно инструкции, хранилось старое охотничье ружье. Открыв его, подполковник попытался быстро втиснуть туда находку – однако гостья не лезла ни в какую. Пришлось вытащить почтенную тулячку и отсоединить прицел – только после этого винтовка уместилась в мягком ложе из тряпок.

Едва Щукин успел повернуть ключ в замке, как вернулась из кухни супруга. Она с изумлением увидела ружейные части, в беспорядке валяющиеся на плюшевом покрывале.

– Вот… Почистить решил, – сказал Щукин и потупился, оглаживая старую ореховую ложу. – И вообще, мать – сколько можно ему в ящике-то париться? Над кроватью теперь пусть висит, глаз радует…

– Коль, ты же сам говорил, что нельзя.

– Ничего… Чужие сюда не ходят, а свои не выдадут! – он неожиданно весело подмигнул ей и стал собирать ружье. Сочно щелкнуло цевье, заставив Машино сердце отчего-то вздрогнуть.

– Чего боишься? К нему патронов-то уже давно нет, все отдал! Пойду к соседу за дрелью… – Щукин оценивающе взглянул на стену. – Надо пробку потолще выстругать… Зато красота какая будет, а? Мать? Рога лося еще повесим.

"Сам ты лось!…" – беззлобно подумала жена, но промолчала. По части ружейных дел она предпочитала с мужем не спорить, да и известие об отсутствии в квартире патронов успокоило женскую душу.

Выйдя на площадку, Щукин хлопнул себя по лбу – забыл на крыше топорик! И бегом – туда, одышка прихватила; но успел, слава Богу. Надо быть осторожней! И вообще… Хоть и доверял он жене, но о сегодняшнем решил промолчать. Во-первых, у Маши и так с нервами не в порядке, она периодически лечится, целыми неделями иногда на таблетках… У ее отца в молодости тоже были проблемы, а после войны его поразила болезнь Паркинсона, и Щукин побаивался дурной наследственности, а что все болезни от нервов – и ежу понятно. Как бы то ни было, лучше не рисковать… А во-вторых, знал уже, что понимания не будет. Будет скандал и паленое оружие придется сдать.

Маша жалела мужа. Как ни готовился к пенсии, а все ж ударила она пребольно, поддых. Мужик должен быть всегда чем-то занят, иначе быть беде… Пыталась приручить его к Слову Божьему, но вся эта мышиная возня не нравилась отставному военному, нестарому еще мужчине. Два года уже, как маялся он от безделья и тосковал. Но чем тут поможешь?…

Друзья подарили им овчаренка, однако очень скоро тот сдох от чумки. Чета сильно переживала смерть малыша, и животных решено было больше не заводить. Правда, Маше врач посоветовал аквариум завести, на рыб смотреть, чтоб нервы успокаивать. Долго мучились, но все же решились – все хоть что-то живое движется… Много есть не просит, не гадит, и не шумит, да и полезно. Поехали на рынок, сначала хотели стайку маленьких цветных рыбок, но Николай настоял на паре крупных, полосатых, как кабанчики – все как-то солиднее, без мельтешения…

От одиночества спасали старая верная "Волга", книги, телевизор, прогулки, нечастые теперь встречи с близкими людьми… Раньше супруг увлекался охотой – втянули те же друзья – потом огрузневшему майору стало тяжело бороздить луга и перелески в поисках зайцев и тетеревов, да и зрение вдруг подводить стало. Памятью осталось ружье с приятными словами на ложе, подарок институтского начальства к сорокалетию – за достойное несение службы.