Читаем Ангел Серый полностью

Сам он в алом бархатном халате сидит во главе длинного деревянного стола. За спиной на маральем роге покоится двустволка, в камине на вертеле жарится свинья… Радостный, возбужденный Ангел в белом сюртуке суетится вокруг, поблескивает глазками, как старый гомик; в цепкой лапке держит бокал с портвейном. Стол ломится от яств – на позолоченных блюдах лежат сало, икра рыбья, огурцы, докторская… Грудастая деваха в кельтском наряде и железных нагрудниках, с длинной косой, подносит блинчики с жару, миску сметаны. Мммм… Свободные промежутки между блюдами изысканно уставлены портвейном и водкой всевозможных сортов. Валькирии вокруг так и порхают с подносами, погромыхивая доспехами и радуя глаз. На бедрах их висят мечи, а лицом они все похожи на Машу.

За столом – весь офицерский состав с "Варяга", отутюженный и блестящий. Моряки беспрестанно чокаются и горделиво пьют за начало русско-японской кампании. "С нами Бог!"

Один из них повернул прокуренную улыбку:

"Господин генерал! А что же вы?… Идите к нам!"

Оркестр, замаскированный где-то наверху, играл любимую "гляжу в озера синие", и Щукин прослезился, цепляя скользкий груздь серебряной вилкой с фамильными вензелями. Теперь все девы казались похожими на Зыкину.

Ангел подливал. Сегодня он показался Щукину не таким грязным, как обычно. Может, помылся наконец, сволочь?… Он обеспокоено потянул его за лацкан:

"А матросы где?!"

"Гуляют в таверне, неподалеку-с. Не извольте беспокоиться!"

Это был рай, несомненно; достоверность этого факта подтверждал и знакомый запах… Щукин оглянулся в поисках таинственных грибов, но потом одернул себя: "Мелочи!… Не пристало генералу в раю суетиться."

Они где-то здесь, однозначно. Наверняка, под столом.

"Серый!"

"Да, барин?…"

"На воздух хочу. Коня седлай!"

"Может, колясочку велите заложить? Куда ж вы, с устатку-то, в стремя не попадете…"

"Ма-алчать, сучий сын!!! Коляску подавай…"

Лишь на морозе, укутанный в медвежью доху, генерал успокоился, прикурил от поднесенной зажигалки.

Серый впереди, на козлах, колыхался во тьме, вяло помахивая длинным кнутом. Яблочный мерин бежал резво, не нуждаясь в понукании, от него шел белый пар, оседая изморосью на боках и крупе. Над головою висела тонкая январская луна, трескучая ночь была темна, тиха, безбрежна…

"Я ехалааа-а-а домоо-о-о-й!!!" – заорал Щукин в восторге. "Душа была полна-а-а!!!!! Выхожу один я дорогу, сквозь туман тернистый путь… блестит… АААА! Серый! Утки-и-и!!!"

Мимо прошелестела стая жирных уток – видимо, на юг. Эх, стрельнуть бы сейчас! А ружье-то на стене осталось…

"Держите ружьецо-с!… Знал, что пригодится. Тпрррр… Стой, лихоимец!"

Ай да Серый! Вот что значит – выучка. "Что за дробь?" "Пятерочка, ваше блдие! Самый цимус." "А прошибет?…" "Не сумлевайтесь…"

Подполковник взвел оба курка, поднял ружье вверх, крепко зажмурился и выпалил дуплетом куда-то в небо…

…А затем ночь прорезал леденящий вопль: "Убиииили-и-и-и!!!…"

Рассвет обложил занудный сентябрьский дождик и моросил, моросил, не прекращая.

К полудню у подъезда остановилась "Газель". Из нее вылезла женщина. Она тревожно взглянула вверх, на окна, и увидела, как высоко над крышей кружится большая странная птица. На ворону было не похоже.

…Очнулся Щукин с трудом, словно вынырнул из болота. Во рту стоял омерзительный, устойчивый привкус дерьма. Бац – а Ангел, сволочь, тут как тут, рядом сидит, лыбится красными губами. Но сидит скромно так, в ногах, и с кем-то там сюсюкается…

Подполковник попытался вспомнить, что делал вчера, впускал ли кого в избу, но не смог. Ангел тем временем нагнулся и пробормотал что-то ласковое – Щукин со страхом увидел, что серая когтистая лапа месит холку маленькому овчаренку, а тот жмурится и хвостом виляет… Хотел позвать щенка, рот уж открыл, да забыл, как зовут. Вспоминал, напрягался, чуть башка не лопнула – не вспомнил. Тем временем веселому щенку надоели чужие ласки, и он подбежал к хозяину, лизнул в свесившуюся руку… По пальцам ток пробежал, а Щукин заорал вдруг в ужасе – Ангел начал меняться на глазах, раздуваясь в кошмарного черного монстра; и вот уже заполнил собой полкомнаты. Задыхаясь, Щукин неуклюже скатился с кровати и почувствовал, что с трудом управляет своим телом. Бежать, драться – не мог; значит, спасенья не было, а монстр все разрастался, становясь дымчатым, всепоглощающим… Крылья задевали стены, когти вытянулись и извивались, а огромные красные губы свернулись воронкой, нацелились на него… Сейчас засосут махом…

И подполковник скрючился уже в клубок пропащий, забился за тумбочку, но тут заметил какой-то костыль под кроватью. Протянул свое щупальце, хвать – а это приклад от винтовки. Да, была у него винтовка. Засунул, наверное, вчера…

Смерть монстрам!!!

Ангел мгновенно съежился до нормальных размеров, ручками человеческими замахал, запищал жалобно, и хоть дернулось больное тело подполковника, но с двух метров промахнуться было никак нельзя.