Читаем Ангел пустыни полностью

- Может, ты еще скажешь, что они это дело кликушников раскрутили? - в голосе полковника снова прозвучали ревнивые нотки.

- Да что вы, Никанор Диомидович, - смутился Степан. - А помогли, это верно.

- У них свое начальство имеется, оно и отметит, кого следует. А меня министр просил передать благодарность за службу членам оперативной группы. Пока устную. Приказ готовится. И не один, - Ковчук выразительно посмотрел в сторону Кучеренко. Вслед за ним с интересом посмотрели и остальные, и подполковнику стало немного не по себе: "Что еще за приказ, неужели в чем-то провинился?" - Об участковом инспекторе Казаку - о неполном служебном соответствии. - Кучеренко не сразу сообразил, что Ковчук говорит о том самом лейтенанте, который прекратил дело о краже в церкви в Селиште ввиду ее якобы малозначительности. - Так что кому пироги и пышки, а кому синяки и шишки. - Полковник усмехнулся, вспомнив, очевидно, что и ему, старому служаке, немало доставалось не только пирогов, но и шишек, и еще не известно, чего больше.

Он раскрыл папку, стал ее медленно перелистывать, задержался на фотографии Воронкова.

- Симпатичный мужчина. Прямо красавец. Наверное, женщинам нравится. Никаких стигматов преступности не вижу. Еще одно опровержение теории Ломброзо*.

_______________

* Чезаре Ломброзо, итальянский тюремный врач-психиатр и

криминолог XIX века, основатель так называемой антропологической

школы уголовного права. Он считал, что существует тип врожденного

преступника, которого можно легко узнать по так называемым

"стигматам" преступности (деформированный овал лица, неправильная

форма черепа и т. д.). Ломброзо утверждал, что половина преступлений

совершается людьми с подобными "аномалиями".

- Если бы все было по его теории, Никанор Диомидович, нам бы делать было нечего, - усмехнулся Кучеренко. - Измерил черепок, - и - вот он, преступник, хватай. И никакой оперативно-розыскной группы.

- Нам в школе милиции приводил один профессор такой случай, - вступил в беседу Чобу. - Когда теория этого Ломброзо была в моде, в Англии решили провести эксперимент на членах парламента. И что же оказалось? - Не досказав, он не удержался от смеха. - Почти половина парламентариев относилась к преступному типу!

Все заулыбались, однако то, о чем говорил полковник, каждого из оперативников занимало всерьез. Ежедневно сталкиваясь с преступностью, с оборотной стороной жизни, каждый из них не раз задавал себе вопрос: почему? Почему внешне вполне благополучный, даже преуспевающий человек вдруг совершает преступление? Да и вдруг ли? Что послужило толчком? Алчность, безудержная жажда наживы, социальная инфантильность, зависть, безволие, цинизм, наконец, звериная жестокость... Безусловно. Ну, а эти черты характера, откуда они - врожденные или благоприобретенные? Почему у одного они, пусть даже на короткое время, берут верх, а другой, жестокий или алчный человек, за всю жизнь ни разу не вступил в конфликт с законом? Где, в каких глубинах сознания или, быть может, подсознания, созревает преступный умысел? Где та критическая точка, когда пересекаются отрицательные черты характера и внешние обстоятельства, способствующие преступлению?

Таких "почему" и "где" перед каждым из сотрудников уголовного розыска вставало множество и далеко не всегда они могли на них ответить. И пока ученые мужи: криминологи и социологи, психологи и педагоги, психиатры и философы, дебатировали эти вопросы, они, оперативники-сыскари, просто ловили преступников, поставляя, так сказать, фактический материал для теоретических изысканий и диссертаций. Возможно, что и дело, которое перелистывал Ковчук, спустя годы извлечет из архива очередной диссертант.

- У тебя что новенького, Петр Иванович? - спросил полковник Кучеренко.

- В принципе ничего, все то же. Дают показания эти субчики, разговорились, на Хынку, конечно, всех дохлых кошек вешают. Как обычно. Он, значит, змей-искуситель, а они вроде ни при чем. Кроме Ботнаря. Чистосердечно признается, кажется, дошло, в какую историю вляпался. Детали сейчас уточняем.

- А сам этот искуситель, заговорил, наконец?