Читаем Ангел-Маг полностью

Она заметила: он хотел ляпнуть в ответ нечто остроумное, но прикусил язык. Лилиат спросила:

– Подходящее испытание, верно?

Бискарэй легко встал и подошел к ней, остановившись в нескольких футах. Колен он больше не преклонял, зато правую руку держал у рукояти оружия, полускрытого серым плащом. Хотя ближайший фонарь находился как раз у него за спиной, Лилиат отчетливо видела беспощадное уродство рубцов. Какая-то зараза буквально сожрала его кожу, а левый глаз не просто сместила, как сперва показалось женщине. Злополучная глазница почти заросла диким мясом.

– Если сумеешь исполнить то, чего наобещала, я признаю тебя и буду верно служить, – проговорил он быстро. – Не сумеешь – кишки размотаю… или мои ребята подсуетятся.

– Не пугайся того, что я должна сделать, не рази прежде, чем разберешься, – ответила Лилиат. И возвысила голос, обращаясь к толпе у него за спиной: – Это вам легкий намек на то, что нас ждет в Истаре, когда мы вернемся туда!

Она воздела руки и, продолжая наблюдать за Ночным Королем, коснулась иконы на большом пальце левой. Она решила вызвать Гветиниэль, несравненную целительницу. Многие ангелы умели исцелять, каждый – в меру отпущенного. Гветиниэль превосходили немногие. Она принадлежала к числу Сил и непросто откликалась на зов. Рука Бискарэя дрогнула, порываясь к ножу, но клинка не обнажила. Лилиат ждала, ощущая далекое присутствие ангела, но не торопясь с вызовом.

– Смелости-то хватит? – шепотом спросила она.

Он пытался хранить видимое бесстрастие, но она-то видела и маску подозрительности, и теплившуюся за ней отчаянную надежду.

Ночной Король передернул плечами:

– Я и прежде ставил на кон свою жизнь… Если решение уже принято, отчего бы лишний раз кости не бросить?

Лилиат призвала Гветиниэль и одновременно устремила всю волю к частичке Паллениэля в этом человеке, заставив архангельскую сущность отступить. Пришлось одолевать сопротивление. Противилась зову и Гветиниэль.

– Ты покоришься, – прошептала Лилиат, обращаясь разом к нерассуждающей сущности и упорствующему ангелу. – Ты покоришься…

Я покоряюсь, – ответил мысленный голос. Гветиниэль, обычно вещавшая уверенно и спокойно, говорила тяжело и скрипуче. Послушание было вынужденным. – Чего ты желаешь?

– Излечи его, – так же мысленно приказала Лилиат. – Крупицу Паллениэля, сущую в нем, трогать не велю.

Моя область – восстановление природного порядка. Ее часто используют для исцеления смертных, – сказала Гветиниэль. – Чужое присутствие мешает моей работе. Я не могу пойти против истинно великого, хотя бы и явленного не полностью.

– Можешь, – усилила нажим Лилиат. – Я сдержу его. Исполняй повеление!

Это слишком опасно, – прошептала Гветиниэль. – Для всех…

– Исполняй!

Последний приказ Лилиат не просто произнесла вслух – проревела так, что отшатнулась толпа, а вдалеке вспыхнул факел. Это наконец проснулся привратник одной из храмовых башен.

Над головами плавно взмахнули громадные крылья, разлился теплый свет, запахло жимолостью. Ночной Король взвыл и свалился, Лилиат и та едва устояла под напором могущества, коему служила проводником. Длилось это мгновение… и вот она уже стояла прямей прежнего, стряхивая пережитое потрясение. Широкая прядь волос оделась сединой, по лицу пролегли морщины… но ненадолго. Изменения обратились вспять, еще пока она боролась с яростно бушующей искрой Паллениэля, удерживая ее одним напряжением мысли, и одновременно принуждала Гветиниэль явиться вновь и довершить начатое.

– Никто не смеет ослушаться меня! – рычала Лилиат. – Ты не выйдешь из моей воли! Я приказываю – ты исполняешь!

И вновь ударили крылья Гветиниэли. Прокатился громовый удар… но все-таки дело оказалось сделано, и ангел тотчас умчалась – гораздо быстрее, чем явилась на зов. Даже прежде, чем Лилиат отозвала, как полагалось, свое право приказывать.

Ночной Король кое-как сел и принялся ощупывать лицо. Жуткие оспины пропали, кожа обрела юношескую гладкость, вернула медовый цвет… и с левым глазом теперь был полный порядок. Он сунул руки под короткую куртку, ощупывая исцеленное тело… Потрясение на его лице не поддавалось описанию. Встав на ноги, он повернулся к товарищам. Распахнул куртку. Все фонари тут же приблизились. Люди рассматривали молодое, безукоризненно здоровое тело.

– Я… я исцелен!

Едва он это выговорил – толпа рванулась к Лилиат. Хромая, спотыкаясь, отчаянно стуча костылями. К ней тянулось множество рук, звучали умоляющие голоса:

– Вылечи меня!

– И меня! И меня!

– Помоги нам!

– Сейчас я не властна ничего больше сделать! – вскидывая руку, крикнула Лилиат.