Читаем Ангел Кумус полностью

Про зеркала? Я ничего в этом не понимаю, но муж объяснял, что если он попадет точно в это место, где горы изогнутые или выпуклые, как специально обточенные, то сможет вернуться в ту среду. Ему было очень надо туда вернуться. Он придумал, как нужно было сделать правильно. Не знаю, что именно сделать, я не прислушивалась, он ведь только по пьянке и разговаривал на эту тему, а трезвый – молчун был. Я что думаю, – женщина склоняется к столу, подзывая к себе пальцем слушателей, – я к старости все думаю, что он нашел эти зеркала, вернулся в ту среду и живет где-то рядом, но уже не мой совсем. Как? Вот ты, Таисия, можешь меня понять. Смотрю я теперь всем мужикам только в глаза. Вот так надо смотреть, не отрывая зрачков. Если встречу своего, зрачки притянутся. Откуда знаю? Ни откуда. Хватит мне уже разговаривать, устала я с вами и делов полно. Чай ставить? Мужчина, самовар вытащите на улицу из кухни, он там на полу стоит. Небось, горячий еще. Идите, не стесняйтесь. Вот так. Таиска, если выключишь магнитофон, я еще чего скажу. Он все твердил про детей в вагоне. Трое там было. Мальчики И были они с оружием. Что хочешь с этим мудри, дело твое, ты баба ушлая, своего не упустишь. Вот возьми. Это мой дурак в тайнике в курятнике прятал. Мне бы насос для воды новый купить.»

Инспектор, поглядев, как старуха протирает чашки своим фартуком, от чая отказался. Таисия прощалась, обнимала хозяйку, хвалила ухоженный цветник и положила под блюдце деньги. У машины она раскрыла сжатую ладонь. Это была пуговица. Металлическая, для форменной одежды, круглая с надписью. Тэсса села на сидение и уставилась застывшим взглядом перед собой. Инспектор промотал запись в магнитофоне и вздохнул. Выключили, как только он отошел за самоваром!

– Полный бред, – сказал он, убирая магнитофон.

Таисия молчала.

– Каменные зеркала, возвращение в среду! Ты в это веришь? Почему мы не спросили, наблюдался ли обходчик у психиатра?

Таисия молчала.

– Поговори со мной. Скажи, что ты об этом думаешь. Посмотри в мои зрачки!

– Ну какой психиатр в шестьдесят четвертом году в шахтерском поселке?! – она кричит шепотом, – А насчет зрачков… Не притягиваются, я уже смотрела, – вздыхает женщина.

– Да? Вот почему все женщины всегда готовы уставиться в глаза и немножко поиграть? Ищут, пробуют! – инспектор разозлился. – Посмотри в мои зрачки еще раз. Сейчас!

– Отстань.

– Посмотри.

– Ну и что? – женщин, глянув мельком, перестает дышать и загипнотизированно замирает, широко раскрыв глаза. Зрачки мужчины стали щелочками, как у кошки на ярком свету. Она выставляет вперед ладонь, защищаясь, кусает до крови нижнюю губу, говорит заклинанием «суп с клецками», и инспектор отшатывается, отводя взгляд.

– Лучше бы ты смеялась, чем вот так, – он хватает ее руку за запястье, заставляя ладонь раскрыться. Смотрит на пуговицу, отпускает покрасневшее запястье и складывает пальцы. – Ты за это ей заплатила? Ведьмовское племя, всегда найдут общий язык!

– Кто вы? – спрашивает Тэсса, вытирая тыльной стороной ладони кровь с губы.

– Не будем отвлекаться. Да. Это пуговица с форменной одежды охранника. На ней три буквы и слово «охрана». Буквы – аббревиатура учреждения, в котором работал твой муж. Ну и что? Напряги свои куриные мозги и попробуй объяснить, как он мог оказаться с охраняемым объектом в шестьдесят четвертом году? Не можешь?

– Кто вы? – Тесса отодвигается и запахивает платье, закрывая коленки.

– Не можешь. Тогда заводи мотор и двигайся! Пока твой Брыля не дополз до двери архива и не стал долбить в нее ногами! Тебе ведь не нужно говорить, куда ехать, да? К абрикосе, на станцию! Ты верно думаешь, что есть некая уравнивающая сила, справедливость, смысл, да? Наивно и глупо. Все равно, что искать смысл и логику в поведении ребенка. Да-да! Наивно и смешно. Смысла нет. Только интуиция. Если бы люди знали, что Бог – это ребенок, как бы они к нему обращались?

Инспектор говорил и говорил, то повышая голос, то переходя на шепот. Тэссе уже чудилась упорядоченность в звучании гласных, их монотонная размеренная повторяемость, как в знакомой музыке. Когда они остановились у станции, инспектор в своих объяснениях дошел до главного: он объяснял, что путешествия во времени невозможны:

– Есть только варианты расслоений, понимаешь?! Время и пространство расслаиваются, ты живешь сразу в нескольких, иногда тебе кажется, что это уже было, ты это уже делала, видела, встречала! – инспектор вышел из машины первым, обвел рукой пространство перед собой, и назидательно произнес: – Только он может шарить по времени, как ему захочется, если ты вообще понимаешь, что такое время! Если вагон попал в шестьдесят четвертый год, то по твоей убогой логике охранники помолодели на сорок лет, а мальчик?! Что молчишь? Почему этот подросток, этот «охраняемый объект» остался прежним?! – в уголках рта инспектора выступила пена, он прошелся туда-сюда по платформе и замер у сухой абрикосы.

Тэсса дрожащей рукой засовывала пистолет в резинку на чулке. Она вздрогнула и закричала, когда увидела перед собой за стеклом красное лицо инспектора в капельках пота.