Читаем Ангел Кумус полностью

– Короче? А, ну он это.. Сегодня, короче, он решил наказать за плохое выполнение прыжков Федьку Самохвалова и толстого Макса, у Макса тоже с физкультурой плохо. И пригласил к себе в кабинет. Наверное, они все там, я думаю, он их хорошенько наказывает, раз так долго..

– Отставить! – закричал старший воспитатель надзирателю, который ждал приказа звонить «тревогу».

Старший воспитатель, надзиратель и еще двое охранников легкой трусцой бежали по переходу в учебный корпус.

– Продолжить работу! – приказал мастер.

– А можно нам подождать, пока сирену включат? – спросил весело маленький правонарушитель.

– Какую сирену, почему это? Отставить разговоры, приступить к работе!

Руководство Интерната взламывало дверь в кабинет учителя физкультуры. Потом еще минут пять искало остатки взрывного устройства, которое так разнесло любителя «наказаний». После этого прозвучала, наконец, «тревога», все правонарушители выстроились в большом спортивном зале и были пересчитаны. Еще десять минут поднятый на ноги персонал Интерната обыскивал все корпуса, пока женщины из кухни не обнаружили проломленное окно в кладовке. Только тогда вызванный директор Интерната объявил «тревогу» по городу, позвонив в милицию…

В огромной миске в оранжево-красной растопленной лаве варева, в жирных кругах плавала мелко рубленная зелень и толченое сало. Когда инспектор неуверенно копнул ложкой, на него выплыло что-то невероятное, которое при ближайшем рассмотрении оказалось пупырчатым гусиным горлом. При следующих осторожных движениях ложкой, в борще показались желудок, печень и что-то, что рассмотреть уже не было сил. Инспектора стошнило, едва он добежал до крыльца.

Марковна, воспринявшая его поведение как кровную обиду, долго не могла успокоиться и с большим трудом поверила в объяснения Таисии. Уложенный на высоченной кровати в горе подушек инспектор, с залепленным мокрой тряпкой лбом, уныло слушал про свое нервное истощение, акклиматизацию, бессонницу и характерный для Москвы переход ее несчастных жителей на искусственные продукты, отчего при потреблении настоящих, добротных, случается отторжение в желудке. Таисия потерла на терке яблоко и морковку и кормила этим инспектора с ложечки.

– Ну записывалась я к вам на прием. Не нашли вы для меня времени. На все письменные запросы отвечал ваш секретарь. Четыре письма с ответами.

– А что вы спрашивали в запросах? – простонал инспектор, отнял ложку и тарелку и сгреб потемневшую смесь в кучку.

– Да так, ерунду разную. Фамилию напарника, с которым мой муж поехал в тот рейс. Кого они охраняли. Время отправления поезда, потому что по расписанию он не проходил.

– Это не ерунда, – инспектор сел, бросил на пол тряпку со лба и доел салат. – Это конфида.. конфу..

– Конфиденциальная информация, – ласково, как больному, подсказала Тэсса.

– Мне нехорошо.

– Это ничего. Вы перегрелись. Жарко у нас. А вы в пальто.

– Ладно. Рассказывайте, до чего вы дошли в своих поисках.

– Утром, за день до отъезда, я обратилась в частную фирму. Подписала договор. А вечером того же дня заплатила за добытую информацию. Как только я эту информацию услышала, я поняла, что в Москве мне делать нечего. На другой день уехала.

Инспектор похолодел. Он сделал нервное движение рукой, прося продолжать.

– Мне было доложено следующее. Муж мой с напарником должны были охранять подростка. Но в последний момент в вагон поместили два ящика срочной почты. Мужа заставили подписать документ, что он соглашается охранять груз. Его напарник тоже подписал. Их вагон пропал приблизительно через восемнадцать часов следования к месту назначения. Эта женщина, с которой я подписала договор, вы зря съязвили насчет ее внешности. Она красива так же, как и умна. Она рассудила так. Если уж органы не смогли за два года найти вагон и охранников, надо искать конвоируемого. То есть, подростка. Тут у нее случился сбой. То ли компьютер сбарахлил, то ли информация была исправлена для запутывания, но нигде имя этого мальчика по документам не всплыло. Единственное упоминание об умственно отсталом подростке с таким именем, осужденным на пребывание в интернате для несовершеннолетних преступников, встречается в архивах шестьдесят четвертого года.

– Вы уехали, потому что узнали про интернат и про год? – перевел дух инспектор.

– Нет. Я уехала, потому что эта женщина сказала мне, что было в ящиках.

Инспектор вскочил.

– Этого не может быть, – заявил он через несколько минут напряженного разглядывания заполненного курами, утками и гусями двора. – Как же вас понять? Допустим, эта ваша сыщица узнала правду, хотя я не могу предположить, каким образом, это категорически закрытая информация, я с этим разберусь. Но почему вы уехали, узнав, что было в ящиках?

– Потому что у меня трое детей. Я не самоубийца. Одно дело я просто ищу пропавшего мужа охранника, другое дело – я ищу следы мужчины, который охранял восемьдесят килограммов золота и пропал.

– Трое? – инспектор нащупал сзади себя стул и сел, не сводя с женщины глаз.

– Трое. Две девочки и мальчик. Что это вы так всполошились?