Читаем Ангел Кумус полностью

– У меня нет вещей, в прошлый раз нам казалось, что нужны паспорта, деньги, а потом получилось, что ничего этого не нужно.. У меня ЕЩЕ нет паспорта! У меня УЖЕ нет денег! Я не хочу! Я не хочу всего этого, я не хочу быть мамой!! – Су решила зареветь.

– Я тоже не хочу быть мамой… этой, папой… не хочу быть папой, вытри сопли и оденься. Слушай меня! Нет, ты послушай меня внимательно, давай сделаем так. Найдем тихое и спокойное место, отоспимся там и подробно все расскажем друг другу. Ну? Мы сразу во всем разберемся, вот увидишь.

Додик взял в зубы ручки большой сумки, легко ее поднял и завилял хвостом.

Вера проснулась утром одна. В мутных зимних сумерках с трудом различались предметы. Сначала она автоматически побрела к огромному графину с водой, но вдруг провела расслабленно по лицу рукой, словно очнувшись от забытья. Скользнув по ее щеке, мгновенно пробежав грудь, с легким стуком на пол упали две белые таблетки с крошечными выгравированными буковками.

Вер подумала, не разбить ли графин для верности, тогда и не будет чем запивать следующие таблетки, она неуверенно толкнула его, графин устоял. Тогда она сцепила руки на затылке, потянулась, легко забросила босую ногу и пнула противный графин на столе изо всех сил. Графин упал на пол, образовал большую лужу, всасывающуюся в красный ковер, гулко покатился, стуча утробно гранями, но не разбился.

Вера прошлась несколько раз вокруг него, словно оценивая противника, потом оглянулась в поисках чего-нибудь тяжелого и металлического. Ничего подходящего. Она взяла большой стул, устраивая поудобней ладони на деревянных перекладинах его спинки, размахнулась повыше и изо всех сил ударила по графину стулом. Графин, крутясь волчком, совершенно невредимый отлетел к стене и замер, на Веру посыпались разноцветные осколки разбитой при размахе люстры.

Она медленно выбирала цветные стекла из волос, сидя на корточках возле графина и внимательно его рассматривая. Пузатый, из толстого стекла с резкими продольными гранями, графин смотрел в нее круглым нахальным горлом с отвисающим нежным клювиком.

Позже Вера никак не могла объяснить себе, что именно тогда с нею произошло, как ей удалось так освободиться от всех своих мыслей, она словно умерла на время, ее больше не существовало, одна единственная цель водила ею – разбить ненавистный графин, потому что тогда не придется пить таблетки. Почему именно графин она так возненавидела, тоже осталось неясным, но это был ее первый осознанный протест против чего-либо с момента ее отъезда с Волом.

Вера, громко дыша, прошлась туда-сюда по комнате, резко распахнула входную дверь и оценивающе осмотрела лестницу. Ковер. Прикреплен по краям металлическими планками.

Она вернулась к графину и несколько раз ударила по нему электрической бритвой Вола, графин увертывался, Вера ползла за ним на коленках. Она стала плакать, повизгивая, выронила бритву, набрала побольше воздуха и взяла графин в руки. Прижимая его к животу левой рукой, правой открыла балконную дверь и шагнула, обжигая ступни ледяной плиткой.

Вол расслабленно брел в полнейшей, как ему казалось в отсутствии Веры, тишине к гостинице, обхватив руками пакет с двумя бутылками молока и сладкими булочками. Нежный перезвон трамваев в пасмурном утре и шарканье немногих прохожих, перекличка невидимых поездов с близкого железнодорожного узла, внезапный хлопок дверцей автомобиля, все это было так восхитительно, так ...бесшумно!

Он уже подходил к дверям гостиницы, когда случайно взглянув вверх, увидел Веру на балконе. Она была в белой ночной рубашке, она размахнулась, подняв над головой какой-то предмет, и с шумным выдохом бросила это, как показалось Волу, чтобы убить его.

Вол почувствовал резкое движение, словно свист у себя в горле, сухая горячая волна резанула гортань и ударила в небо, насильно открыв ему рот. В голове при этом словно взорвалась небольшая бомбочка, но было и что-то новое при этом – странный стеклянный звон, потом оказалось, что это разбился графин у его ног, брызнув осколками. Грудная клетка Вола разрывалась, кто-то живой бился внутри его, ритмично сжимая в кулаке сердце.

– Вера!.. Не надо!.. – он обессилено опустился на колени, все еще прижимая пакет с завтраком к животу, – У… успокойся… пжал…та!

– И никаких таблеток! – прошипела Вера вверху, – Ненавижу!

Она хлопнула балконной дверью.

Вол с трудом поднялся, еще не веря, что остался жив, медленно ступая, стал подниматься по лестнице, мученически улыбнулся выбежавшему на шум администратору.

Администратор, ничего не понимая, удивленно смотрел ему в спину, раздумывая, что это был за звон, когда Вол, почти преодолев пролет лестницы, нелепо дернул головой, застонал, выронил пакет и схватился рукой за нос, а потом упал, покатился вниз, пересчитав ступеньки тяжелым телом, и почти бездыханный, раскинув руки в сторону, остановился у ног администратора.

Вера, высморкавшись от души, скомкала салфетку и выбросила ее в унитаз.