Читаем Ангел Кумус полностью

– Погодите, дайте понять. Значит, поймавший луч – путешественник, допустим, поэта вы хотите в строители, а вот, например, исполнитель? Покажите мне исполнителя, если можно.. Уже имеющегося.

– Диспетчер И-шесть, я все слышу. Присылаю шофера.

– Вол, послушайте, а почему именно шесть?

– Их всего шесть. Когда будет семь, будет И-семь.

– А строителей, значит..

– Да, 124.

– А почему путешественники без номера?

– Это тайна, должно быть в секрете, сколько есть путешественников. Сейчас их достаточно, поэтому – норма. Бывает П-недостача.

– А П-перебор?

– Не бывает.

В комнату, мелко семеня короткими ножками вошел шофер. Он все еще напевал про себя, но на этот раз что-то успокаивающее, осторожно двигал ладонями, словно сгоняя с головы паутинки.

– Я выйду, – сказал Вол ЭлПэ, – поосторожней с ним.

ЭлПэ любовался руками горбуна, заворожено смотрел, не мигая, на музыку, он почти уловил ее, прекрасную, даже не музыку – тихий звон и постанывания в шелесте деревьев.

– Я слышу, – радостно сказал ЭлПэ, – Я слышу!

Горбун подходил все ближе, дергая за невидимые колокольчики, шевеля деревья, вот он наклонился совсем близко к сидящему ЭлПэ, уперся руками в колени и жадно оглядывал его лицо. Остро запахло конским пометом.

– Я все слышу, – покорно прошептал ЭлПэ, – Вы не можете больше ничего хотеть.. Ваше пожелание исполнилось. Вы… Как вы это делаете?

– Я хочу, – внятно и медленно сказал горбун, брызгая в лицо ЭлПэ слюной и по лошадиному обнажая десны, – Засунуть морковку в пупок Мерилин Монро!!!

Вера старательно обходила опавшие листья, постукивая тонко каблучками. Шла, понурив голову, как всегда, стараясь не смотреть на людей, сцепив рукой у подбородка мохнатый воротник. Постояла на автобусной остановке, приглядела автобус и растерялась – она очень боялась сесть в переполненный. Выходящие из автобуса и входящие в него быстро разделились на две враждующие группы, одна из этих групп втянула Веру в себя, вот она уже у двери, и вдруг ясно – мужские руки на ее ягодицах – ее втолкнули в автобус. Она прижала руки к груди, медленно повернула голову.

– Рассусоливаете.. Двигаться надо побыстрей, или на такси разъезжать! Что уставилась?

Вер с ужасом закрыла глаза.

– И чего подмигивать? – говоривший был тучен, небрит, прижимал подмышкой измученный портфель командировочного, – Да ты не бойся, – он вдруг перешел на доверительный тон, – Я тебя и обратно вытолкаю, интеллигенция сопливая. До чего страну довели!

Вер робко потрогала плечо стоявшего рядом и жующего молодого человека в огромной меховой шапке.

– Пожалуйста. Я вас очень прошу, если вам не трудно. Уберите ногу.

– Чего?

– Вы стоите на моей ноге. Если вас не затруднит…

– Нигде я не стою, – он для верности потоптался, Вер застонала. Она внимательно рассматривала юношескую щеку, ворох лисьих ворсинок от шапки, словно росших повыше этой щеки, думала о его матери, какой он был маленький в кроватке, и вдруг начала плакать.

Лисья шапка дернулась у ее лица, защекотала и пахнула грустной убоинкой зверька, он заорал:

– Да что мне, взлететь, что-ли?!

– Нет, ничего. Стойте, как вам удобно. Я от другого. Это нервное. Стойте…

« Он хороший, не курит, любит кого-нибудь.. улыбается иногда… гад. Как больно, надо было идти пешком, подумаешь, четыре остановки.. он хороший,» – Вер закрыла глаза, и слезинки вытолкнулись и убежали по щекам, – «Еще этот директор в школе будет сейчас издеваться, а Су самая красивая в школе, всегда издеваются, когда кто-то красив, все хотят сделать или гения или проститутку… Не употреблять таких слов, он хороший, только грубиян, скотина, гад, когда же он перестанет топтаться?! Как плохо я думаю, но ведь я больше никогда его не увижу. Я не буду знать, что с ним случилось. Всегда утешаю себя. Какие у него глаза голубые…»

Вер смотрела в упор, не замечая, как на лбу молодого человека выступили капельки пота, он вытерся шапкой, не в силах отвести взгляд и стал пятиться с ужасом, топча чьи-то ноги, в глубь автобуса.

– А ну пойдем! – ее схватил за руку командировочный и выдернул из автобуса. Вера хватала воздух ртом, ничего не понимая. – Нечего пялиться на сосунков, все ноги оттоптал!

Вер отбежала немного и прижалась спиной к стене здания, ее трясло.

– Ну ведь хочешь, хочешь, а? Я же видел, как ты на него смотрела! Сейчас такси поймаем, чтобы никто ног не топтал… Эй! – он заорал и кинулся к дороге. Потом проволок ее от стены к машине и закинул на заднее сиденье почти влежку.

– Ласточка ты моя, зозулька! Куда едем? – спросил он скорее себя, чем ее, но Вера быстро и отчаянно пробормотала:

– В школу едем! Едем в школу!

– К черту школу, в гостиницу едем, гори огнем мое заседание! Эх, жизнь моя!

– Мне надо в школу, – бормотала Вер, отодвигаясь подальше и стуча зубами, – Я хочу в школу…

Командировочный ловко обхватил ее руками и вдруг звонко оттянул поцелуем щеку.

Таксист покрутил головой и достал сигарету:

– А гостиница какая?

– Дайте сигарету, – почти заорала Вер и спасительно схватила за руки шофера.

– Зажигалочку? – командировочный пыхтел и рылся в карманах брюк, ему мешал большой шарф и скорее уютный чем безобразный живот.