Читаем Ангел Кумус полностью

Я жду Су. Все дело в этом. Я жду ее с вечера, странно – с какого именно вечера я ее жду? Если со вчерашнего, то это неправда, – я жду ее со всех предыдущих вечеров и после всех вечеров, которые будут, а Су всегда приходит утром... Как совместить вечер-Су-утро? Ожидание представляется мне голодом: я будто уныло осматриваю холодильник и уговариваю себя отвлечься чем-нибудь. Вчера была газета. Я вытащила из ящика рекламную газету, чуть не заманилась, но вовремя очнулась и сунула в ящик рядом. Су говорит, что у меня аллергия на газеты. Она любит их нюхать, ей нравится запах типографской краски.

Ключ в замке. Пришла Су.

– На улице идет дождь. Я принесла молоко, еще хочу показать тебе кое-что, – она роется в сумке, потом похлопывает себя по карманам. – Господи, неужели потеряла?! А, вот, – Су кладет свое «кое-что» на стол рядом с пакетом молока.

– За такое «кое-что», по моему, полагается уголовная ответственность... Я надеюсь, газовый?

– Настоящий!

Мы рассматриваем пистолет.

– Такой маленький? И вообще он дряхлый!

– Да. Он старинный. Пистолет «Генель», – заявляет Су гордо, – Германия. Как раз для меня. Потому что, – объясняет она, заметив мой удивленный взгляд, – перед каждым выстрелом нужно будет снимать с предохранителя. Вот тут видишь, – она неумело вынимает магазин. – Смотри… Магазинная защелка связана с предохранителем. Короче, палить с перепугу во все подряд я не буду. Сто раз еще подумаю, да и пружина тугая. Вот. У меня сегодня клиент. И Сережа утром звонил. А клиент будет вечером.

– А кого мы будем убивать?

– Самооборона!

Су забирается ко мне в постель. Утром ей звонил Сережа, после чего Су купила пистолет, значит, она испугалась. До сих пор Су его не боялась, он очень обаятельный, хотя и шантажист. Я размышляю, глядя в потолок. Су осторожно принюхалась к наволочке и устроилась поудобней.

– Вера, расскажи, зачем я купила это?

– Все очень просто. Сережа говорил про клиента. Поскольку раньше ты без сопротивления вспоминала все, о чем говорят клиенты и выполняла его мелкие просьбы...

– Ну Вера!

– Без сопротивления! Рассказывала обо всем, то его просьба сегодня была для тебя неожиданной, и испугала тебя.

– Да. Это так. Но тут что-то не то.

– А! Ты же боишься смерти!

– Боюсь.

– Но как же ты себя убьешь, если боишься?

Су протягивает ко мне руки и заливается слезами. День начался не то чтобы безболезненно, а как-то нервно и грустно.

Су роется в сумочке, когда ее движения становятся истеричными, я не выдерживаю и достаю свои ключи от ее квартиры, мы еле успеваем раздеться, приходит клиент. После взаимных расшаркиваний и выяснения, кто именно дал телефон Су, усаживаемся. Дални – так его зовут уменьшительно, обещает сюрприз, многозначительно хмыкает и вытаскивает пакет с фотографиями. Су садится на ручку его кресла, на всех фотографиях – Су. Она смеется на фоне замков и фонтанов, у автомобилей, рекламно-ненормальных, как, вероятно, и все «там». Интересно, Су всегда улыбается, когда ее фотографируют – навязчивая идея тщеславной мамочки – «ты лучше всего, когда улыбаешься, и головку склони немного набок, не смотри в объектив, смотри вдаль».

Цветные осколки от поездки Су во Францию валятся сначала на толстые колени Дални, потом на ковер. Я рассматриваю, пользуясь случаем, пухлые пальцы, небольшую лысинку, очки в тонкой оправе, тут он поднимает голову и я вздрагиваю от совсем растерянного и незащищенного взгляда. Он почувствовал неладное, осторожно сбоку косит на Су. Су расслабилась, успокоилась и ведет себя, как всегда вполне естественно: она наклоняется поближе и внимательно обнюхивает Дални, прикрывая иногда глаза для более лучшего усвоения запаха. Я улыбаюсь:

– Вы не волнуйтесь, это Су вас обнюхивает.

Он тоже неуверенно улыбается, встает и осматривается вокруг, наклонившись, заглядывает под стол и под кресло.

– Что-нибудь не так? – мне стало не по себе.

– Так! Это я сделал поиск! Су – это кошка?

– Су – это я! – Су потягивается и встает, – Это половина моего имени.

– А кто тогда – Анна?

– А это вторая половина моего имени. И все вместе – это я.

Она уходит на кухню, мы оба провожаем ее глазами.

– Вы остаетесь?

– О, да! Су – прелесть. Это... Она такая не-под-следственная... Я правильно говорил?

Я киваю, не сводя с него глаз:

– Будем надеяться.

Я собираюсь уходить. Мне здесь нечего делать: Су беспокоилась за свой французский. Но Дални радостно сообщил, что он неплохо говорит по-русски и с удовольствием попрактикуется в разговорной речи. Он вежливо предлагает мне остаться и поужинать вместе, потому что у него много «съедобности» и еще потому, что я – «тоже умрупочти...тельная!». Я ограничиваюсь скромным советом не употреблять сложных прилагательных.