Читаем Ангел Кумус полностью

Ева подкатила в Истру через тридцать шесть минут: пустые дороги. Она оставила машину на дороге рядом с двумя «мигалками», спустилась к водохранилищу и обнаружила там троих растерянных молодых полицейских. Медленно перемещаясь по берегу и обшаривая попадающие по пути кусты, они виртуозно, но беззлобно упражнялись в ненормированной лексике. Неподалеку на камне сидел и курил пожилой мужичонка в брезентовой куртке, высоких сапогах и шапке-ушанке. Еву так заворожила эта шапка, что она, заглянув на всякий случай, под попавшийся ей по дороге куст, пошла к мужичку, не отвечая на окрики полицейских. Ева села на камень, спиной к спине в брезенте, и буднично поинтересовалась, кого вытащили.

– Двоих вытащили, – ответил, не удивившись, мужичок. – Здоровые, бугаи. Вон там лежали, в камнях застряли. Я их давно присмотрел, но не разглядел, чего это, пока Колька не принес мне термос, он за термосом гонял. Колька сказал, что это утопшие, и поехал на велосипеде звонить на станцию. Приехали две машины милицанеров, вытащили, а мне приказали подняться к дороге и доложить имя и жительство. Пока я докладывал тому, что остался сидеть наверху, пока Кольку подождал, спустились мы с ним, а никого и нет.

– Ушли? – поинтересовалась Ева, выждав минуты три молчания.

– Ну да! Они вздулись уже, куда им идти? И водой не могло унести, потому что милицанеры протащили их волоком вот сюда, к камню.

– А подростка не видели? – интересуется Ева уже в присутствии тройки полицейских.

Ее спрашивают, кем она приходится пропавшим утопленникам? Ева бы и рада ответить, да вот незадача, как же она узнает, кем приходится, если утопленников нет?!! Полицейские чешут в затылках синхронно, как по команде – правыми руками и глядя в розовеющее рассветом небо.

От дороги к берегу спускается доктор, он что-то кричит, мужичок встает с камня и вглядывается, прищурив глаза, в то сторону, куда доктор показывает рукой.

– Еще один! – удовлетворенно докладывает он и садится наблюдать дальше.

Полицейские бегут по берегу, потом один возвращается и кричит Еве издалека.

Толстогубый юноша лежит на спине с открытыми глазами. Кажется, что его надули изнутри: пуговицы куртки натянуты до предела. Ева кивает, называет имя и фамилию подростка, показав для верности фотографию.

– Да он это, чего тут думать, – уговаривает полицейский своего сомневающегося напарника. – А эти двое мужиков, точно его родные! Вот этого лобастого я хорошо запомнил, мы его первого вытащили. – Он беспомощно оглядывается в поисках пропавшего лобастого.

Ева просит, чтобы обыскали куртку мальчика и спортивные штаны. Потом она разглядывает предметы, выложенные на траве. Некоторые вызывают у нее удивление, но полицейские хором объясняют назначение этих рыбацких снастей. Подумав, Ева берет в руки круглое зеркальце с изображенной с изнанки изогнувшейся ящерицей. Достает фотоаппарат, фотографирует зеркальце и снасти на зеленой траве, потом – улыбающегося доктора, потом одного из полицейских по его просьбе, потом благодарит всех и уходит к дороге. Двое полицейских и доктор идут за ней, интересуясь особенностями частного сыска и предлагая обсудить эти самые особенности сегодня же вечером за бутылкой хорошего вина. Третий, оставленный охранять молодого утопленника, смотрит им вслед с сожалением.

Уже стоя у машины на дороге, Ева замечает, что оставленный для охраны полицейский лежит на траве, раскинув руки. Она оглядывает берег, прикрывая глаза ладонью от выплывшего оранжевого солнца, сначала находит присевшего за камнем прячущегося мужичка в ушанке, а потом видит медленно, вперевалочку, уходящего по берегу в сторону поселка высокого подростка. От растерянности Ева присаживается на капот машины. К берегу бегут полицейские, они кричат и начинают стрелять. За ними бежит доктор, умоляя не портить редкий анатомический материал. Ева замечает слизь на ладони, в которой она вертела зеркальце, принюхивается и быстро наклоняется: от тухлого рыбного запаха ее тошнит. Оставленный в машине полицейский выходит и смотрит в бинокль, Ева видит, что подросток уже бежит, нелепо размахивая руками. Ноги ее подкашиваются, она сползает на землю, а полицейский с биноклем в азарте погони обзывает своих коллег «мазилами» и притопывает ногой на каждый выстрел.

Кое-как поднявшись, Ева садится в машину и отъезжает. У первой же бензоколонки, прислушиваясь к остаточным рвотным потугам где-то внутри себя, сразу под ребрами, она интересуется, куда обычно едут посидеть хорошо порыбачившие на водохранилище мужики? Ей указывают круглосуточное кафе в шести километрах ниже по дороге.

В пять часов сорок минут отличного яркого утра Ева входит в кафе «Русалка», заказывает у стойки сок, оглядывается и идет с высоким стаканом и полосатой трубочкой к столику в углу.

– Занято, – бурчит себе под нос, не глядя на женщину, крупный мужчина лет пятидесяти в брезентовой куртке и абсолютно мокрых брюках из плащевки, заправленных в сапоги.