Читаем Ангел-хранитель полностью

Я спустилась вниз. Льюис стоял у окна, очень довольный. Он поспешил налить мне кофе. В глазах у него было умоляющее выражение, появившееся после убийства Маклея: взгляд ребенка, который хочет, чтобы ему простили гадкую шалость. Я тотчас же приняла неприступный вид.

-- Сегодня невозможно идти на студию, --сказал он весело. --Ни одна дорога не действует. И телефон тоже.

-- Прелестно, --заметила я.

-- К счастью, я вчера у Тоджи купил два бифштекса и кексы, как вы любите, с фруктами.

-- Спасибо, --произнесла я с достоинством. Но я тоже была довольна. Можно не ходить на работу, сидеть в халате и есть восхитительные пирожные от Тоджи... Что ж, это не так плохо. К тому же я сейчас читала захватывающую книгу про роскошную жизнь аристократов и могла отвлечься от убийств и прочих неприятностей.

-- Пол, наверное, разозлился, --сказал Льюис. -- Он ведь хотел на выходные съездить с вами в Лас-Вегас.

-- Ну, это от нас никуда не уйдет, --ответила я. -- К тому же я хочу дочитать книгу. А вы что будете делать?

-- Поиграю на гитаре, приготовлю вам поесть, потом можем что-нибудь выпить.

Он сиял от радости. Я на весь день принадлежала только ему. По этому поводу он, должно быть, ликовал с самого утра.

Я не смогла удержаться от улыбки.

-- Ну что ж, играйте на гитаре, пока я читаю. Радио и телевизор все равно не работают.

Кстати, забыла сказать, что Льюис иногда брал гитару и наигрывал какие-то странные, грустные мелодии. По-моему, он сочинял их сам. Я забыла, потому что вообще не очень увлекаюсь музыкой.

Он взял гитару и провел рукой по струнам. На улице бушевала буря, а я попивала крепчайший кофе в компании моего ласкового убийцы. Было так спокойно и хорошо, что хотелось замурлыкать. Как мало нужно для счастья, просто удивительно! Суетишься, бьешься, защищаешься, и вдруг-бац!: - счастье падает как снег на голову, и забываешь про все неприятности, радуясь каждой минуте и каждой мелочи.

Так прошел день. Льюис, слава Богу, разрешил мне самой приготовить еду, играл на гитаре, я читала. Я с ним совершенно не скучала, он был тихим и ласковым, как кошка. А Пол частенько меня раздражал. Я даже не могла представить себя с ним в подобной обстановке. Он бы обязательно начал чинить телефон, привязывать "роллс", закрывать ставни, помогать мне писать сценарий, говорить о знакомых, заниматься любовью или делать еще что-нибудь... Действовать. А Льюису на это наплевать. Дом мог бы уплыть, как Ноев ковчег, --он продолжал бы задумчиво играть на гитаре. Да, если подумать, этот день, проведенный в эпицентре тайфуна по имени Анна, оказался удивительно чудесным и тихим.

Ночью буря усилилась. Зловеще хлопали ставни, за окном ничего нельзя было рассмотреть. На моей памяти в наших краях еще не случалось ничего подобного. Время от времени "роллс" бился об стену или об дверь, как громадная злая собака, просящаяся в дом. Мне стало страшно. Я находила, что Бог, несмотря на Его бесконечную доброту, в последнее время относится ко мне слишком строго. А Льюис, конечно же, был в восторге, и мой испуганный вид его откровенно забавлял. Слегка раздраженная, я рано ушла к себе, приняла снотворное, что уже вошло у меня в привычку (и это после стольких-то лет, проведенных без единой таблетки), и попыталась заснуть. Бесполезно. Ветер выл, как стая голодных волков, дом трещал со всех сторон, а к полуночи он просто закачался. Прямо над моей головой сорвало часть крыши, и на меня полилась вода.

Я закричала и инстинктивно засунула голову под подушку, потом вскочила, выбежала из комнаты- и упала в объятия Льюиса. Было совсем темно. Он потащил меня за собой, и я ощупью пошла в его комнату. Здесь крыша каким-то чудом сохранилась. (Дом был наполовину разрушен страшным порывом ветра, и вода, естественно, потекла именно на меня. )

Льюис сорвал одеяло с постели и стал меня им вытирать. При этом он приговаривал тоном кучера,

успокаивающего старую больную клячу: "Ну, ну... ничего... все пройдет... " Потом он отправился в кухню за бутылкой виски, освещая себе путь зажигалкой, и вернулся абсолютно мокрый.

-- В кухне полно воды, --сообщил он бодро. --В гостиной плавают кресла и диван. Эта чертова бутылка тоже плавала, а я за ней. Мебель выглядит ужасно забавно в такой необычной обстановке. Даже холодильник, такой большой и глупый, изображает из себя поплавок.

Мне это не показалось забавным, но я понимала, что он всеми силами пытается меня подбодрить. Мы дрожали в темноте, сидя на его кровати, закутанные в одеяла, и пили прямо из бутылки.

-- Что будем делать? -- спросила я.

-- Подождем, пока рассветет, --сказал Льюис спокойно. --Стены крепкие. Вам нужно лечь в мою постель и поспать.

Поспать... По-моему, он окончательно спятил. Однако от страха и виски у меня закружилась голова, и я растянулась на кровати. Он сидел рядом со мной, я различала его профиль на фоне окна, за которым проносились рваные тучи. Мне уже стало казаться, что ночь никогда не кончится и скоро я умру. Я испугалась, как ребенок в темноте.

-- Льюис, --взмолилась я, --мне страшно. Ложитесь ко мне.