Читаем Ангарский Сокол полностью

— Тебе, Тимоша, весело смотрю? — похлопал покрасневший Карпинский веселящегося купца по плечу и ощерился. — Может, ещё над Пашей пошутишь?

Таможню прошли без проблем — Парамон постарался, ангарцев даже пропустили вперёд десятка других тележных караванов. К ночи они, наконец, устроились в одном из постоялых дворов. По дороге их было немалое количество. Примыкая друг к другу, они составляли целую улицу, раскрытые ворота шли одни за другими, со всех сторон доносился шум, гам, выкрики, кто-то спорил, а кто-то уже и махал кулаками. Попадались и лавки, до изумления схожие с ларьками, что расплодились по всей стране в девяностые. Чуть дальше пошли дворы побогаче, с резными фигурками на воротах, да и сами ворота были украшены цветным орнаментом, кое-где на ограду использовался и белый камень. В один из таких дворов ангарцы и завернули своих лошадей. Дьяк Парамон, быстренько поговорив с резво выскочившим из, как показалось, мини-дворца, хозяином, тут же раскланялся, оставив ангарцев на попечение стрелецкого головы. Сам он, по его словам, должен был встретиться с Василием Михайловичем Беклемишевым, головой ангарского приказа, что уже давно обретался в Москве.

Ящики с золотом и всю остальную поклажу нижегородцы снесли в светлицы. Оба Микулича, остались там же, сторожить добро. Ангарцы же собрались в небольшом зальчике, куда через коридор выходили двери их, так сказать, номеров. Теперь можно было попробовать местной стряпни. Служки появились незаметно и тихо, принявшись всячески нахваливать свою кухню. В результате долгой дискуссии ангарцы всё же заставили служек принять заказ в духе ресторанной практики более поздних веков. Они-то, по бытовавшим обычаям, хотели выставлять на стол полные смены блюд, такие как холодное, горячее, жаркое, тельное и прочее. Ангарцы же, не захотев превращать обычный ужин в вульгарный банкет, хотели заказать порционно. Служки долго силились понять, что именно нам надо и были весьма удивлены нашим скромным заказом. Кстати, Микуличей насчёт кухонных обычаев и не спрашивали, а Кузьмин неожиданно встал на сторону ангарцев, объяснив удивлённым юношам их пожелания. А пожелали они щей с осетриной, рассольнику с говядиной, фаршированной репы каждому, печёных куриц и множество пирогов с самыми разнообразными начинками, начиная от грибов и творога, заканчивая ливером и зайчатиной. Никакого алкоголя ангарцы не взяли, к ещё большему изумлению служек. Разве может считаться алкоголем ковш вишнёвого мёду и самая малость боярской романеи? Ну а для нижегородцев, что пребывали на первом этаже этого дворца-гостиницы, был заказан тот самый банкет, что пытались эти молодцы навязать нам. Пускай мужики порадуются, заслужили.

Карпинский, честно говоря, с некоторой долей предвзятой осторожности отнёсся к местной стряпне, представляя себе царившую там антисанитарию. Это не ангарские столовые, устроенные на взыскательный вкус и взгляд среднего человека двадцать первого века. А в это тёмное время вряд ли были санитарные службы, что проверяли бы состояние кухни. Однако, едва попробовав своей, ещё с БДК утащенной ложкой рассольника, Карпинский забыл обо всех своих страхах и чуть не проглотил язык, настолько этот суп был вкусен. А фаршированная репа! Это просто песня — нежная мякоть, смешанная с мясным фаршем, травками, луком, сверху покрытая золотой корочкой запечённого сыра. Да всё это было щедро промаслено и так возбуждающе пахло! В общем, московской кухни никто более не опасался — кушать можно было смело. А вот вино не понравилось — кислое какое-то, а вишнёвая медовуха же, напротив, оказалась весьма недурна. Хмельная бражка с добавлением мёда крепостью была не более шести оборотов и пилась легко, как пиво.

— Ты особо не налегай, — ухмыльнулся Грауль, подсев к Петру поближе. — Микулич говорит, нас ещё в оборот не взяли, только стрельцы, что с нами от Коломны шли, стерегут подворье. Сегодня же надо вам с Тимофеем уматывать к его отцу.

— А завтра будет поздно? — ответил Пётр, томимый съеденным и выпитым. — Местная кровавая гэбня постарается?

— Поздно, — кивнул он. — Стеречь нас будут до самого визита к царю, чтобы не шатались по городу, умов не смущали.

— Чьих умов? — удивился Карпинский.

— Мало ли чьих, боярских, дворянских, — пожал плечами Павел. — Ничего странного тут нет, обычная практика пресечения ненужных встреч.